по голове.
Дверца скрипнула, и в закуток, где находилась девушка, вошла служанка. Таня взглянула на неё, но быстро отвела взгляд. Прислужница выглядела измученной. В уголках губ запеклась кровь, на правой щеке был виден след от ладони. Под глазом назревал лиловый синяк.
— И тебе досталось сегодня ночью, — подумала Таня, — Наши господа умеют благодарить за службу.
После утренних процедур «лошадку» вывели во двор. Пока Антон запрягал её в коляску, Таня взглянула на дрессировщицу. Госпожа Анна выглядела не лучшим образом: помятое лицо, мешки под глазами, дрожащие руки.
— Свободен, — прохрипела Анна, взбираясь на козлы.
Хлыст обжог Танину спину. Девушка дернулась с места и побежала по песчаной дорожке, направляемая вожжами наездницы. Постепенно её мускулы разогрелись, и дрессировщица это почувствовала. Щелчок хлыстом, потом еще один, и вот уже лошадь несется во весь опор. Перед глазами мелькают деревья, от которых рябит в глазах, а госпожа Анна всё хлещет по спине, наращивая темп.
— Тр-р-р! — палка больно впилась в уголки рта.
Таня остановилась и шумно выдохнула. Перерыв.
***
Так прошло полгода. За это время Таня участвовала в нескольких заездах, и после каждого её, еле живую, уносил на руках Антон. А ночью, когда девушка приходила в себя, они занимались любовью. В эти часы девушка была самой счастливой на свете. Её любовник был аккуратен и нежен. Его грубые натруженные руки осторожно ласкали её кожу, его немного суховатые губы согревали её возбужденную плоть. В эти минуты Тане совсем не хотелось думать о том, что с рассветом её снова запрягут в тележку и будут гонять по дорожкам, нещадно избивая кнутом и понукая громкими криками.
Погода с каждым днем всё ухудшалась, но дрессировщица с упорством барсука заставляла «кобылу» бегать по дорожке, не обращая внимания на грязь и промозглый ветер. После каждой тренировки Таня не могла пошевелиться, а её спина, избитая в кровь, гудела, как неисправная трансформаторная будка. Но утром Анна упрямо гнала девушку по кругу, увеличивая темп и усиливая удары хлыстом.
Однажды, когда на улице неожиданно пошел мокрый снег, и тренировку пришлось отложить, Таня услышала, как её дрессировщица спорила с госпожой Инессой.
— Мне кажется, дорогая, — говорила Инесса, — Что потенциал кобылки иссяк. Пора подыскать ей замену.
— Я так не думаю, милая, — возражала Анна, — Лошадка может еще раз выступить на предстоящих гонках.
— А если она проиграет? — настороженно спросила женщина.
— Ну-у, — дрессировщица сделала паузу, но потом продолжила, — Загнанных лошадей пристреливают.
— Хорошо, договорились, — в голосе Инессы послышались нотки раздражения и недовольства, — Но я не люблю проигрывать.
— Я тоже, — с усмешкой ответила Анна, — Тем более, на кону сумма весьма внушительная.
— И соперники у нас будут сильные, — напомнила Инесса.
Когда шаги стихли, в загон, крадучись, пробрался Антон и уселся в углу на охапку сена. Приложив палец к губам, он распаковал Тане рот и привлек её к себе. Девушка приникла к груди приятеля и затихла.
— Плохи наши дела, Танюшка, — грустно сказал Антон, — Тебя эта гадина загонит до смерти, а если проиграешь, но умудришься остаться живой, она тебя забьет до смерти железным прутом, как это не раз делала с другими девушками.
— Что же нам делать, Антоша? — девушка подняла голову и посмотрела на своего любовника, — Я уже на пределе. А при такой погоде вообще свалюсь еще на старте.
— Гонки будут через неделю, — задумчиво произнес Антон, — Я постараюсь что-нибудь придумать.
Снова вернув затычку на место и затянув ремешок, он вышел из закутка. Уже стоя в дверях, мужчина повернулся и пару минут смотрел на девушку, бормоча что-то себе под нос. Таня смотрела на своего любовника, и слезы сами застилали её глаза. Оставшись одна, она уткнулась лицом в подстилку и дала волю чувствам, разрыдавшись во весь голос.
Ехали дольше обычного. Дорога была гладкой, из чего Таня поняла, что прицеп, где она сидела, везут в другое незнакомое место. Антон включил маленький калорифер, и девушке не было холодно. Лежа на мягком коврике, заботливо постеленным Ликой, она дремала, успокаивая нервы и настраиваясь на предстоящую гонку.
— Я должна выиграть, — мысленно твердила девушка, — Я должна доказать этим гадинам, что еще не выдохлась. Я должна! Должна!
На старт вышли шесть экипажей. Таня внимательно рассмотрела своих соперниц. Рослые крепкие девки. С такими состязаться будет трудно. Пока судья-информатор представлял участниц забега, «лошадь», стоявшая справа, отставила в сторону ногу и лягнула Таню в бок. Её возница, сердито рыкнув, дернула поводья, но плетью не огрела. Соседка слева зло захрапела, но Таня вовремя прикрылась, подняв ногу, и удар прошел по касательной.
— Итак, уважаемые господа! — зычно произнес информатор, — Пятнадцать кругов!
Девушка похолодела от ужаса. Раньше она бегала не более десяти. Таня почувствовала, как госпожа Анна соскочила с коляски и подошла к ней вплотную. В следующий миг что-то кольнуло в лопатку, и сильный жар начал быстро распространяться по телу.
— Допинг, — мелькнула первая мысль.
Дали старт, и экипажи устремились вперед по хорошо утоптанной песчаной дорожке, набирая скорость. Таня шла третьей, вклинившись между двумя экипажами, «кобылы» которых лягали её на старте. Первой шла высокая крепкая «лошадь» с длинным белым «хвостом», торчавшим из шлема. Это была мускулистая девка, одетая в тонкий комбинезон из белоснежного латекса. «Копыта» на её сапогах блестели золотом и цокали на весь стадион.
Под стать ей выглядела и наездница: молодая стройная блондинка, грациозно сидевшая на облучке своей коляски. Одной рукой она держала вожжи, почти не натягивая их. Другой сжимала длинный хлыст, но очень аккуратно хлопала его концом по макушке «лошадки». Та взбрыкивала головой и довольно фыркала.
После пятого круга темп бега увеличился. Чтобы подстегнуть «лошадку», Анна хлестнула Таню по спине. Но девушка боли почти не почувствовала, а лишь услышала громкий щелчок кнута и прибавила скорость. Второй удар был сильнее, но девушка опять его почти не ощутила. Видимо, начал действовать стимулятор, который ей вкололи перед самым стартом.
Сжав зубами резиновую палку, Таня припустила во весь дух. Она не чувствовала ударов, не видела, что творится вокруг, не слышала истошных воплей возниц. Она неслась по дорожке, ориентируясь только натяжением поводьев. Грохот колес, раздававшийся сзади, только подстегивал девушку.
Два экипажа остались позади неё. Впереди, как в молочной пелене, возник борт лидирующей коляски, который стремительно приближался. Сквозь одурманенное наркотиком сознание Таня понимала, что скоро врежется в корму экипажа и поломает себе грудную клетку.
Рванувшись вбок, девушка попыталась обойти препятствие, но Анна сильно натянула поводья, и сильнейшая пронизывающая боль, возникшая в уголках рта, заставила «кобылу» вернуться на прежнюю позицию. Таня взвыла, как раненая волчица, и чудом не налетела на ограждение на вираже.
Скорость была потеряна, и две коляски с гиканьем и свистом обогнали её, обдав при этом липкой грязью и брызгами растаявшего снега. Девушка, вывернув голову, устремилась вслед за ними, подгоняемая криками возницы и ударами хлыста.
Комментатор оповестил, что экипажи ушли на десятый круг. Таня начала чувствовать усталость. В глазах запрыгали радужные блики, дыхание сбилось. Анна нахлестывала плетью и истерично орала, но девушка всё больше сбавляла скорость. Она уже шла не ровно, а зигзагами. Тяжелый султан оттягивал голову назад, что тоже сильно затрудняло бег.
Возница, поняв, что лошадь может завалиться, чуть придержала её и дала возможность отдышаться. Два круга они ехали в конце всей группы. Постепенно Таня успокоилась и сама начала наращивать скорость, обходя своих соперниц на прямых участках. Госпожа Анна лишь направляла её по более выгодной траектории.
— Тринадцатый круг! — раздалось из динамиков.
— Пора, — подумала девушка и резко увеличила скорость.
Она бежала легко и красиво, чуть запрокинув голову назад. Её султан подрагивал на ветру, словно парил в воздухе. Если бы на девушке не было шлема, скрывавшего её лицо, зрители могли бы разглядеть счастливую улыбку и блеск её карих глаз.
Экипажи выкатились на последний круг. Таня поравнялась с лидером гонок и начала неумолимо обгонять темнокожую «лошадку», обходя её по большому кругу. Блондинка, заметив это, резко дернула поводья, и её экипаж метнулся в сторону, преграждая дорогу.
Раздался скрип трущихся поверхностей, и повозки зацепились осями. Девушка с белым хвостом, не удержав равновесие, подвернула ногу и начала стремительно падать. Оглобли её коляски врезались в раскисшее полотно дорожки, повозка, заскрежетав креплениями, оторвалась от земли и накрыла собой возницу вместе с «лошадью».
Но Таня не слышала душераздирающего крика, не видела ничего вокруг. Действие стимулятора достигло своего пика, и девушка, сорвав финишную ленту, на огромной скорости врезалась в фанерный щит. Раздался треск ломающихся досок и скрежет металла.
Анна изо всех сил натянула вожжи, а заодно и шнурок «клаксона». Но «лошадь» словно сошла с ума. Рванув поперечную крепежную доску, установленную на шее, Таня в доли секунды разорвала ремни, связывавшие её с коляской. Почувствовав, что груз больше не тянет ей плечи, девушка рванулась вперед, волоча за собой возницу, мертвой хваткой вцепившуюся в поводья.
— Стоять, тварь! — орала Анна, пытаясь остановить распалившуюся кобылу.
Таня рванулась из пут и протащила свою наездницу по обломкам щита, порвав её тигровый костюм и изрезав в кровь своё тело. Резиновая палка, впившись в уголки рта, рвала кожу, хомут раздирал шею. Но девушка, не чувствуя боли, как таран, упорно тянула вперед, не разбирая дороги.
Вставший у неё на пути охранник, был сбит с ног и отброшен в сторону. Второй парень выхватил резиновую дубинку и нанес сильный удар по ногам «лошади». Таня, высоко подпрыгнув, лягнула его в грудь, и блюститель порядка отлетел к трибунам.
— Стреляй! — заорала Анна, — Эта сука перекалечит здесь всех, кто попадется ей под копыта!
Раздался выстрел, но пуля

Тотошка. Часть 4

Она знала лучше, чего мне хочется

Рассказ о женщине которая родилась мальчиком.