Вот и чудненько, а теперь расслабь булки…
— Ой, больно! — взмолилась Екатерина Сергеевна.
— Говорю расслабься — легче пойдёт! Все равно я твою задницу трахну, поэтому облегчи себе и мне долю… Ну вот, ведь можешь, когда захочешь! Видишь один палец уже в твоей жопе…
— Ой-ёй-ёй! — снова заерзала Екатерина.
— Ну не дергайся… Вот и второй палец в тебе!… Хорошая шлюха! Сейчас ещё один палец в тебя вставлю и хватит, а то ещё жопа треснет!…
… — Чья ты шлюха? — обратилась Наташка к Екатерине, вовсю дроча влагалище стонущей женщины.
— Ваша… ваша шлюха… — сквозь стоны отвечала Екатерина Сергеевна.
— Ну тогда полижи мне ещё, шлюха!
С этими словами Наташка присела над лицом Екатерины. Лежащая женщина без понуканий принялась лизать влагалище бомжихи.
— А сейчас, бабонька моя, будешь пить мои сцаки! — вдруг заявила Наташка.
— Что? — опешила Екатерина Сергеевна.
— Не строй из себя целку! Раньше ломаться надо было, а теперь я буду ссать тебе в рот, а твоя задача глотать моё угощение! Открывай ротик… Небось и представить себе не могла, когда утром красила губы, что сегодня этими губками будешь пизды лизать и мочу пить? Еще шире, еще… Готова?… О, пошло! Глотай, глотай… Ну как тебе моя вкусняшка?
— Меня тошнит… — пробормотала Екатерина Сергеевна, борясь с рвотными позывами.
— Ни чего, перетерпишь! — заявила Наташка, вставая с лица Екатерины. — Это, понимаешь, скорее не прихоть моя, а скорее ритуал. Ну, как в природе: я где-то видела, что если особь признает доминирование другой особи, то в знак подчинения продукты жизнедеятельности употребляет. Так что, теперь ты целиком и полностью моя шлюха! Ты даже не представляешь какой кайф ломать сучек вроде тебя… Петрович, как там твоя школьница? Не надоела ещё?
— Тебе то что? — Петрович в это время заставил свою малолетнюю «любовницу» делать минет.

— Хочу с моей зазнобой её познакомить, так что если освободилась, то отправь её сюда — пускай развлекут нас. Ты же не против? — обратилась Наташка к Екатерине Сергеевне. Та только обреченно кивнула головой…
… Настенька подошла к, по-прежнему лежащей навзничь, Екатерине Сергеевне.

— Ну не тушуйся, девочка, про позу 69 слыхала? Ну так вот сейчас будете в этой позе любить друг друга, — засмеялась Наташка. — Присаживайся на головой этой тёти… Вот так… А теперь опускайся своей пиздой ей на лицо! Да не бойся, тётя совсем ручная! Сейчас она тебе хорошо сделает…
— Пожалуйста, прекратите, это Екатерина Сергеевна, из соседней квартиры, мне стыдно — вдруг взмолилась Настенька.
— А чего стесняться? Сейчас ты с ней познакомишься поближе… Эй, Катька, а ты чего уши развесила? Начинай лизать — видишь девочка изошлась вся! Во… А теперь ты, детонька, наклоняйся к пизде тёти и порадуй её своим язычком…
— Я никогда не занималась таким, — стала умолять Настенька, но наткнулась на безжалостные взгляды Наташки и Петровича:
— Ты раньше и свою пизденку берегла для муженька будущего, только оказалось, что я тебе целку сбил! — глядя ей в глаза сказал Петрович. — Так что покажи нам шоу, а потом пойдешь домой баиньки…
Девушка обреченно взглянула на Петровича, и зажмурив глаза уткнулась в промежность Екатерины Сергеевны…
… — Вот так смотрела бы и смотрела, — молвила Наташка, глядя на совокупляющихся Настеньку и Екатерину. — То целок из себя строили, а тут не оторвать друг от друга! Петрович, внеси ты нашим девочкам живинку — заправь в жопу Катьке своего дурака! Кто ещё ей такую радость доставит!
— Да не вопрос! Ну-ка, отвали сопля, — Петрович оттолкнул Настеньку, — а ты расслабь жопу — счас я тебя любить буду…
… — Ыыы… не надо… — стонала Екатерина Сергеевна.

— Надо, Катька, надо… — вторил ей Петрович. — Счас, потерпи, милая… вот… ну вот и я внутри твоей задницы… Ох… Чудо, а не жопа!… Ах…
— Ой… больно… ах… а… а…
— Терпи… бабонька моя… терпи… ых… счас пообвыкнешь — легче пойдёт… Ух… Ну, вот видишь… Ых…
… — Ну что, вошла во вкус?… Ых… Ух…
— Ах… а… а… а… остановитесь… прошу… а… а… мне стыдно… а… а…
— Ишь, как проняло… Я знал, что тебе понравится… — Петрович на мгновение остановился. — А теперь я ускорюсь… Вот так…
— А… а… а… а… а… а… не могу… больше… а… а… а… быстрее… а… а… а…
… Наташка с нескрываемым удовлетворением смотрела, как Петрович содомирует Екатерину Сергеевну… Когда-то, в прошлой жизни, Наталья Коровина работала уборщицей в горисполкоме. В тот промежуток времени в исполкоме работала Светлана Рябцева: красивая, успешная инспертор отдела контроля. Грязной работы Наташка не боялась, но тяга к однополой любви причиняла ей огромный дискомфорт — найти партнершу оказалось огромной проблемой. Однажды вечером, терзаемая сексуальным голодом, Наталья решилась на отчаянный шаг: подловив, когда Светлана останется одна, она буквально изнасиловала женщину… Скандал замяли, но жизнь Натальи Коровиной стремительно пошла под уклон. Сильные мира сего моментально включили Наташку во все черные списки работодателей, и спустя год незадачливая любительница женской любви стала бомжом…

И вот теперь, одна из плеяды неприступных, красивых и ухоженных, еще днем перебирала бумажки в каком-нибудь кабинете, а теперь лежит в дорогущем нижнем белье посреди подвала, а бомж Петрович усердно набивает её холеную задницу своим мясом. Для Наташки эта ночь стала ночью мести. И ночь была в самом разгаре…
(предложения по развитию сюжета в личку)

Тотошка. Часть 4

Она знала лучше, чего мне хочется

Отрывок из романа «Скука или любовь до гроба»