света от их фар.
Вот Катя во сне повернулась на бок, прижавшись к моему бедру своей тёплой и аппетитной попочкой. Абсолютно голой. Желанной. Всё более желанной.
Я понял, что хочу секса. Тихого, тайного. «Нет-думал я-пусть Леша поглубже заснет, ещё пол часика подожду.»
И я ожидал чего-то, думая то о Кате, то об Ире. Вспоминал ласки Иры, после чего мой член зашевелился, пробуждаясь. Ощутил полуобнажённое тело Кати, прижимающееся ко мне сейчас и — мой похотливый ствол стремительно набухал, щекоча головку приятным зудом. Я осторожно провел рукой по внутренней стороне Катиных бёдер. Спит. Надо же! У меня всё бушует, а она спит! На миг я даже улыбнулся своему эгоизму. Вдохнул запах волос и тела. Сказочно! Нет, я все-таки тебя получу, крошка.
Я знал Катю два года. Мы познакомились в театре, на какой-то интересной премьере оказавшись на соседних местах рядом… Зеленоглазая 25 летняя красотка покорила меня сразу.
Помню, как мы ещё долго гуляли по ночной Москве, поверяя друг другу свои взгляды на жизнь, искусство и любовь. Мне было под тридцать, однако у обоих за плечами первые, не очень удачные браки, а желание больше не обременять себя серьезными отношениями ни с кем, только усиливало взаимную симпатию.
Кроме того, мне безумно нравился её темперамент и страстность — она была безбашенна и ненасытна в сексе, словно компенсируя свою некоторую застенчивость в обыденной жизни.
Она обожала секс в неожиданных местах, с привкусом запрета и пограничности принятых норм, если такие, разумеется, существовали.
Между тем, я уже проводил рукой по боку лежащеё ко мне спиной подруги.
Гладкий пеньюарчик прохладно скользил под ладошкой, приятно сообщая о плавных изгибах к талии и далее. Главное — тихо!.
Я был уверен, что она уже не спит — её дыхание вторило моим движениям. Тогда краешками подушечек пальцев и отчасти ноготками провёл против пушка по ягодицам Кати, ещё и ещё. Полушария напряглись и сжались, я опустился сзади в расщелинку между ними, также еле касаясь волосков и опять наружу, тихо-тихо, едва дыша и касаясь самыми кончиками самого предтелия своей красотки.
Катя уже еле сдерживала стон. Повернулась на спину. Всё ещё, как бы во сне, взяла в пригоршню мои яички, слегка оттянула их и, обхватив член, стала подрачивать его одной рукой, после чего, смочив пальчики слюнкой, затеребила мои соски другой. Я лёг на неё и зашептал в самое ушко «Да, Да, делай так.!Мы быстро, пока он спит, только тихо!»
 — Я хочу тебя — был еле слышный ответ
Катя раздвинула ножки и я быстро ввёл член, предварительно разведя лепестки, стыдливо прикрывающие влажную норку.
 — Я ебу тебя, детка
 — Да, еби, еби. ещё.
Мы увеличивали темп, потом я решил вытаскивать член наружу, что бы моя головка то и дело проскальзывала внутрь, задевая клитор. Казалось, Катя обезумела от страсти, она поддавалась мне навстречу тазом, резко повернув голову, закусив край подушки.
Я хотел её, как никогда, однако чувствовалось, что есть ещё куда раздувать угли — и я принялся вылизовать её соски, сжимая грудь и не прекращая ебли.
 — — О-ОО! М… М… М… ! — вырвалось у неё.
Мы совсем забыли о конспирации.!
Я бросил взгляд на Лёшину половину кровати. Сквозь полумрак было отчётливо видно, что он лежал с закрытыми глазами, однако энергичное шевеление холмика под одеялом в районе пупка не оставляли сомнений в его посильном соучастии.
 — Бедненький! — в голос сказала распалённая Катя и прежде чем я что-ли бо успел сказать, просунула руку к нему под одеяло, быстро нащупав причину возвышенности.
Всё моментально изменилось, как по мановению волшебной палочки. Таиться и казаться приличными не имело смысла. Я властно поставил Катю на четыре точки поперёк кровати, сбросив теперь ненужное одеяло. Опершись рукой о низ спины я стал яростно наяривать, захлёстываясь звонкими раскачивающимися яйцами до лобка. Леша тоже скинул одеяло, подставив к самому лицу Кати стоящий член.
 — ДА-а-а! Ма-а-льчи-и-ки, д-а! — застонала Катя, ритмично растягивая гласные в унисон моим толчкам, после чего отодвинула Лешин аргумент щекой и буквально зарылась лицом в его мошонку..
Лёша стал энергично подрачивать самую головку пениса, а Катя лизала его яйца, беря то одно, то другое в рот. Она раскачивалась под моими ударами, а когда, наконец член Леши оказался у неё во рту, я увидел, как мой приятель жадно трогает и сжимает Катины груди, безуспешно пытаясь, в тоже время как-то достать их языком.
Наконец, он встал на колени на кровати напротив меня и Катюша забилась между нами принимая сзади и не выпуская член Лёши изо рта.
Мы оказались лицом к лицу с Алексеем, я старался не смотреть на него, зато явственно слышал и ощущал урчание, учащённое дыхание и похоть. На долю секунды мне даже показалась интересной мысль идти дальше — и вставить свой член в анал другу, или, наоборот попробовать на вкус его член. Безумие!
Тут Леша замычал и стал ритмично подвывать, не оставляя никаких сомнений в своей кульминации.
Чмоканье Кати указывало место Свершения.
Надо ли говорить, что сама мысль о том, что Катя сосет у другого мужчины при мне, глотает и подставляет своё тело под ласки Другого весьма меня возбудило. Я не готов был анализировать, это было глупо и невозможно, здесь и сейчас я просто наслаждался полным единением с Природой и Страстью.
 — Димочка, дай, я кончу. — проскулила Катя. Я знал, что это значило. Лежа на спине, я уже сжимал груди гарцующей на моём члене наездницы. Она настойчиво раскачивала тазом горизонтально и плавно. Буд — то выводя невидимые иероглифы. Наконец, всё убыстряясь она испустила стон и слегка подрагивая, кончила, повалившись на меня.
Я целовал её в губы, сохранившие запах Другого.
Придя в себя, она принялась лизать мои соски, а я быстро смастурбировал, размазав семя по её животу и груди.
Навалилась необыкновенная усталость и отрешённость. Почти не произнеся ни слова, мы все укрылись одеялами и, словно выполнив священный и сакральный ритуал, облегчённо и быстро заснули.
***
А утром щедрое солнышко и клёкот птиц приветствовали новый день.
Всё произошедшее казалось уже полузабытым сном. Хотелось выбежать на травку, мокрую от росы, потягиваясь, радостно щурится от поцелуев солнца и благодарить весь мир и за тепло и за Францию и за гастроли и за любовь и за молодость.
Однако я оставался лежать в постели, не желая первым показать своё бодрствование…
Пытаясь разобраться в себе, я ощущал, что маятник чувственности качнулся в другую сторону. Мне хотелось посетить какой — нибудь особенно непонятный музей, долго спорить на отвлеченно-возвышенные темы и непременно послушать что-нибудь из позднего Хиндемита. Однако, Всё это хотелось пережить с… Ирой…
Ну вот и Катя сладко потянулась и стыдливо юркнув в мою рубашку исчезла в ванной комнате. Лёша отправился шарить по маленькому холодильничку-бару в поисках нехитрой трапезы. День начинался.
Скоро, оставив Лешу в номере, мы с Катей отправились в Музей современного искусства.
Казалось, она чувствовала себя виноватой, она как-то выразительно — вопросительно смотрела на меня и пыталась прижаться и всячески выразить свои самые горячие чувства ко мне.
Меня же всё более одолевали мысли об Ире. Да, Катя была рядом, такая близкая, знакомая, любящая, и всё же при мысли об Ирине, её холодной недосказанности и спокойной отстранённости сердце начинало биться, а красота панночки так притягивало воображение и рисовало самые бесстыжие картины изощрённого разврата!
Так прошёл день и другой, по не гласной договорённости мы не предпринимали попыток тотального братания, целомудренно засыпая полные впечатлений от посещения красивых и интересных мест замечательного Лиля.
И вот наступили прощальные дни. Муниципалитет, а также атташе по культуре и проч. французкие чиновники устраивали заключительный банкет посвященный закрытию биеналле и завершениям гастролям нашего театра.
Мы с серьёзными лицами, отслушав положенные чествования, потянулись к квадратикам канапе и бокалам с шампанским.
Я не спускал глаз с Иры. Она непринуждённо держала себя, внимательно слушала восторженные эпитеты по поводу спектакля. Мило беседовала с Катей, запивая вином, однако было видно, что ей скучно. Я предложил Лёше сесть на такси, взять с собой наших прелестных дам и отпраздновать завершение гастролей нормальным ужином в
номере.
Вскоре, заехав по дороге в милый магазинчик, мы уже были на месте.
Выпитое шампанское кружило голову, заставляло без удержу болтать и смеяться.
Мы сели в кружок вокруг небольшого столика, слева от меня сидела Катя, с права Ира и Алексей.
Мы рассказывали забавные случаи из театральной и студенческой жизни,.так славно и тепло давно не было.!
Я встал, чтобы достать и откупорить бутылочку Сhаtеаu Lе Воn Раstеur.
Провозившись с штопором я почувствовал паузу в общем гомоне. Причина была пикантной — захмелевшая Катя гладила предплечье Ирины. Надо сказать. что наша гостья была в свободном балдахончике с необыкновенно широким горлом, из за чего последний постоянно сползал на одно плечо, выказывая безукоризненный алебастр Ириной кожи, пересекаемый черной брителькой бюстгальтера.
Только сейчас я понял, что хочу Иру, её магнит сокрушал любые рассудочные потуги. Более того, мне показалось, что её хотят все.
Катя, засмущавшись, отстранилась. Однако уже Ира провела тыльной стороной ладони по её щеке и шее.
Катя закрыла глазки, отвечая на ласки Ирины робким поглаживанием её плечика, затылка, вползая рукой в светлые струи волос.
 — Да, великая русская Актриса, оказывается, любит женщин — немного не кстати съерничал Алексей, завораженно глядя на смелую картину.
 — Я люблю кого хочу и когда хочу-томно ответила Ира и в подтвержденье своих слов подарила долгий и страстный поцелуй разомлевшей Кате.
Сказать, что я был возбуждённ-ничего не сказать.
Несуразно застыв с бутылкой в руках, я пожирал глазами происходящее, боясь убедиться, что это всего лишь сон.
А девушки целовались. На миг оторвавшись, они снова впивались в губы друг друга.
Вот замелькали языки.
Ира, на миг прервавшись, стала уверенно расстегивать золочёные пуговки

Её зовут Зиночка

Я рождена для минета…

День рождения любимого мужа