ублажением…
И, не успел он опомниться, как она, мягко заключив его в объятия, прикоснулась к его устам… в поцелуе! В поцелуе, в коем, тут же схлестнулась с его языком, даруя привкус вина, соли озера и чистых русалочьих слюнок!
— Мммм! — лишь промычал Василис, разом опешив от столь сладостной неожиданности.
Одновременно почувствовав вкус её «смеси», а телом взволнованное желе сись в мокрой тине волос — он, с ударившим импульсом нового удовольствия, уже сам сжал деву в своих объятиях!
Он жадно впился русалке в губы, и, не давая ей даже вздохнуть, с благоговением наслаждался её хмелящей ротовой полостью! Наслаждался, полностью завладев им своим изворотливым языком!
— Ум-ххх! — в какой-то момент все-таки выдохнула Юлия, сумев оторваться от его пылких губ. — А ты… довольно горячий… Васи-лис… Я обескуражена…
— А то, моя «рыбка»… — в балдеже улыбнулся ей он. — Но, я не Васи-лис, а Василис! Я — сатир!
И, глядя в поалевшее лицо бесстыдной ундины, он решительно запустил руку в мокрые космы её волос и… вновь соединился с её сладостными устами!

— Эй, а как же я?! — через минуту жалобно прозвенел голосок нещадно подзабытой ими Инны. — Я тоже хочу миловаться с тобою!
— Конечно, милая… — всё же оторвавшись от Юлии, ответил ей он. — Подставляй-ка и ты свои губки…
И, мягко отстранив от себя опьяненную Юлию, он, подтянув к себе Инну, также слился с нею в… не менее горячем поцелуе! Слился, мгновенно ощутив сквозь волны захлестывающих чувств, тот же невероятный «коктейль» головокружительного удовольствия!
Однако, не успев вдоволь «налакомиться» Инной, он опять почувствовал в себе более проворный язычок Юлии… затем снова неуверенную «поступь» жарко дышащей Инны… опять уткнувшийся острый нос Юлии… жаждущие уста Инны… Юлии… Инны… Юлии…
«Свершилось… — в какой-то момент, сквозь сию череду сестринских поцелуев, ярко полыхнула в Василисе мысль. — Они, все-таки, соблазнили меня…»
Распаляясь от сего обильного русалочьего лобызания, он, спустя минуту, уже не различал кто из них кто. Окончательно сдавшись своим инстинктам, он, в сладостном самозабвении, просто целовал их аналогичные губы, а позже — с размеренной очередностью — стал лакомиться и их одинаковыми «лимонками», страстно всасываясь в солоноватую влажность то тех, то иных торчащих сосочков!
И, чувствуя ненасытными устами стремительно наливающуюся девичью упругость, он (поводя руками по гибким спинам юных ундин, и их скользким чешуйчатым крупам!) вконец, накалился жгучим желанием!
Русалки же, словно ощутив сие, в свой ответ, стали быстро покрывать влажными поцелуями уже всё его разгоряченное тело и… ловко соскользнув вниз, вскоре, были у его нечеловеческих ног!
— Уууу, что тут у нас?! — сверкнув мутностью глаз, игриво воскликнула Юлия, разведя руками его могучие волосатые бедра. — Да тут же настоящее мужское сокровище! Смотри, Инн, какое оно большое, изящное… как маняще истекает соками…
— Вижу, Юль… — улыбнулась иная русалка, просто впиваясь «лупами» в его раскрывшийся половой «жезл». — Он замечательный…
Влажно мерцая покрасневшими лицами, да возбужденно вздувшимися сиськами, они замерли, в невольном восхищении уставившись на вздыбленное достоинство Василиса, как на какую-то диковинку!
— Ну, что же вы, девчонки? — обратился к ним он, улыбнувшись такой реакции. — Приголубьте-ж его…
Не говоря ни слова, Юлия, первой выйдя из «ступора», вмиг обхватила массивный ствол члена тонкими пальцами и… тут же быстро заелозила своим язычком по его вспухшей головке! Инна же, в свою очередь, уткнувшись в густо-заросший пах, принялась скромно расцеловывать яички!
— Мммм, д-ааа… — сладостно протянул Василис, разом содрогнувшись в высыпавших «мурашках» удовольствия. — О, да… Вот так… Мммм…
Поддавшись напору нового витка обжигающего возбуждения, он даже взбрыкнул по воде копытами!
— Уммм… — лишь в ответ снизу мяукнула Юлия, уже начав обхватывать устами сладко сочащуюся крайнюю плоть. — Уммм-х…
В то же время, Инна, глухо мыча ему прямо в яйца, всё так же лобзала их!
«Мммм… впились словно пираньи… — только сильней съежился он на валуне, чуть ли не пуская слезы в захлестывающей эйфории. — Но, дело своё все-же знают… Ах, да девчонки! Ай, да искусницы!»
Словно прочитав его мысли, Юлия, не отрываясь от его сизой «клубники», внезапно подняла на него остекленевший взор «водяных» глаз и… принялась уже рукою массировать венозную кожу его мужского достоинства!
— Мммм, чертовка… — пробубнил он, благодарно даруя ей сласть текучих «поллюций». — Какая же ты чертовка…
Однако, русалка, не обращая на его слова, ни какого внимания, стала совсем играючи лакомиться его головкой, всё сильнее всасываясь в неё!
— Да, о-дааа… — вновь взвыл Василис, уже накаляя плотью под собою даже валун. — Оооо, мммм…
Озерные сестренки же, не давая ему опомниться и на мгновение, быстро сменили «позиции» — и теперь уж Инна ласково обнимала губами его стонущий член, а Юлия, задорно покусывала прохладу невеликих яичек!
«О, боги… боги! — вконец взмолился он, под атакой их перекрестных ласк пуская уже три ручья пота. — Они просто сводят меня с ума… Они сводят меня с ума!»
Искусно нагнетая в нем возбуждение, русалки-близняшки вновь сменили свое положение, став уже вместе… водить языками по его члену! Водить, сквозь нескрываемые улыбки, иногда сладко схлестываясь и меж собою их остренькими вездесущими кончиками!
— О, да-да-да! — в сердцах заблеял Василис, под сим двойным оралом впадая в неимоверно сладкое трепетание. — Дааа, мои рыбки! Вы… вы просто красотки… вы… оооо!
Сестренки не дали ему докончить — видя, что он стремительно несется к «кондиции» — они, обхватив его обслюнявленный член тонкостью белоснежных пальцев — стали ритмично дрючить его! Дрючить, уже потрясающе пробуждая в нем настоящий вулкан неистового желания!
И, он, все-таки сдавшись их пальчикам, наконец, брызнул… бурным фонтанчиком спермы! Спермы, первая струя которой, красиво взвившись в воздух, смачно стукнула… ему по лицу! Вторая, белесой кляксой шмякнулась об грудь! А, остальные своеобразной росой о круглый животик!
— Хи-хи-хи-хи! — увидев сие, тут же, по-свойски грянули смехом русалки-близняшки, впервые, смущенно прикрыв ладонями пошлые губки.
Он же, обалдев от столь эффектной разрядки, с минуту непонимающе взирал на них с всё дергающимся членом, а затем… ярко воспылав краской стыда, отвел взгляд в сторону!
«О, боги! — только и подумал Василис, уже четко ощущая на себе свежие «следы» собственного семени. — Я об кончался на самого себя! Да ещё перед… ними! Хотя, что уж, там… как получилось так, получилось…»
И, вновь взглянув на всё подрагивающих в смехе озерных дев, грозно крикнул:
— Чего хихикаете?! Раз так «окатили» меня, так и очистите! А, ну, слизывать всё до единой капли! Живо!
Весело всплеснув по воде своими хвостами, русалки, продолжая смеяться, снова припали к нему, принявшись покорно вылизывать с его горячего тела белила выплеснутой им малафьи.
— Вот, так-то лучше… — довольно прошептал он, вновь коченея от щекотливых ласк их сестринских языков. — Вы, все-таки классные «рыбки»…
И, вольно откинувшись на своем валуне, он, трепетно обняв хвостатых «оральщиц», предался потрясающей неге разливающегося блаженства…

Наказание за курение

Кафе «Инспирейшен»

Ночь с cecтрoй