прекратить преступления, но сдавать бы не стал. И уж конечно не перестал бы любить.
Настя обняла меня.
— Вот видишь! Я и не сомневалась в тебе. Так и ты не сомневайся во мне.
Несмотря на её слова, сомнения у меня всё же оставались. И я продолжил «прощупывание»:
— А если бы я был не преступником, а каким-нибудь сексуальным извращенцем? Вдруг тогда я стал бы тебе противен? И ты перестала бы ко мне ездить по выходным?
Дочка засмеялась.
— Так и представила тебя в кожаных трусах, в ошейнике с шипами и с плёткой в руке! Так прикольно!
Я сам улыбнулся, представив себе эту картину. Настя продолжила:
— Насчёт «станешь противен» — ты об этом не думай. Помнишь, вы тогда с мамой говорили про гомиков, когда я ещё в школе училась? Мама говорила, что зря их перестали в тюрьму сажать, как в советские времена. А ты говорил, что если они трахаются друг с другом по согласию и никому не мешают, то всё остальное — их личное дело и больше никого не касается. Я тоже так думаю. Каким бы ты ни был — ты мой папа, и я тебя люблю. И буду любить.
Она прижалась ко мне и обняла меня крепче.
— К тому же, подумай, как в предыдущем случае. Если бы ты узнал, что я, например, лесбиянка? Или какая-нибудь сторонница садо-мазо? Разве я стала бы тебе противна и ты был бы не рад моим приездам по выходным? Я думаю, ничего бы в твоём отношении ко мне не изменилось, правда?
— Конечно не изменилось бы. — Ответил я.
Настя поцеловала меня в щёку.
— Вот видишь.
Она тесно прижималась ко мне, и сквозь тонкую ткань я чувствовал её грудь. Настя не надела лифчик — она вообще их не любила. Сейчас мне казалось, что я даже ощущаю, как у неё отвердели соски. Я склонялся к тому, чтобы рассказать ей всё. И тут она ещё подтолкнула меня.
— Так что не сомневайся, папа. Рассказывай всё.
Вдохнув поглубже, я решился.
— Ладно. Я вовсе не сторонник садо-мазо и не гомосексуалист. Но у меня тоже нетрадиционные желания в сексе.
Настя замерла в ожидании. В комнате стояла звенящая тишина. Сердце бешено стучало — мне казалось, что в этой тишине его слышно.
— Я очень хочу тебя. Да, мои фантазии — о сексе с тобой, дочка.
Пауза в полсекунды до ответа Насти показалась мне очень долгой. Наконец она сказала:
— Ой, а уж я-то навоображала себе невесть что. А ты хочешь меня? Это же не страшно.
Подумав ещё секунду и посмотрев мне в глаза, добавила:
— И, в общем-то, если ты этого хочешь — я не против попробовать с тобой. Почему нет? Если бы ты раньше сказал, я бы даже наверное предпочла, чтобы ты меня девственности лишил. С тобой было бы как-то спокойней, что ли. Всё-таки ты мой любимый папа.
Я повернулся к дочери. Она опять поцеловала меня, но теперь не в щёку, а в губы, легко коснувшись их своими губами. Это было так здорово — целоваться со своей родной дочкой. Мне захотелось повторить. Теперь уже я потянулся к ней. На этот раз мы целовались долго, играли языками. После я предложил:
— Может, давай тогда устроим сегодня ночь любви? Ляжем спать в одной постели.
— Давай, пап. Я за! Пойду тогда, душ приму, хорошо?
Мы ещё раз поцеловались. Затем, пока Настя плескалась в душе, я застелил большую кровать новым красивым бельём. Включил небольшой светильник-бра возле кровати, а люстру выключил. Светилник освещал ярко только кровать, а вся остальная комната погрузилась в полумрак. Это сделало обстановку более романтичной.
Настя вышла из ванной, закутавшись в большое махровое полотенце, закрывавшее её от подмышек до колен. Вторым полотенцем она сушила волосы. Увидев постель, воскликнула:
— Папа, как здорово! Кровать такая красивая, да ещё при этом свете!
— Рад, что тебе понравилось. Теперь моя очередь идти в душ.
Из душа я вышел, тоже завернувшись в полотенце. От мыслей о том, что сейчас будет, полотенце спереди сильно оттопыривалось.
Дочка лежала на кровати совершенно без одежды, широко раскинув ноги. Она смотрела на меня и улыбалась. Её длинные русые волосы разметались по подушке. Небольшая грудь, примерно второго размера, казалась совсем маленькой в таком положении — когда Настя лежала на спине. Небольшие соски были напряжены — похоже, Настя возбудилась. Хотя, возможно, ей было просто прохладно без одежды и после душа. Небольшой треугольник тёмных волос внизу живота был оформлен в аккуратную интимную стрижку.
Эта лежащая на кровати в ожидании секса обнаженная красавица — моя родная дочь.
— Настя, ты предохраняешься?
— Да, я на таблетках.
— Отлично, тогда можно будет без презерватива.
Некоторое время я ещё любовался ей. Потом снял полотенце. Настя с интересом осмотрела мой напряженный ствол.
— Ого, папа, какой он у тебя!
Потом протянула ко мне руки.
— Иди ко мне, пап.
Я лёг на кровать рядом с ней. Повернувшись на бок, положил руку на грудь Насти. Поласкал немного отвердевшие соски. Потом погладил животик, бёдра. Потом начал осторожно поглаживать пальцами между ног. Настя положила руку на мой член и начала гладить его. Так мы недолго ласкали друг друга, всё сильнее и сильнее. Под моими пальцами щёлочка дочери стала мокрой. Я при поглаживаниях надавливал сильнее, и мои пальцы слегка заходили внутрь. Настя слегка подавалась бёдрами навстречу моим пальцам и сильно сжимала член, двигая по нему рукой. Вскоре она сказала:
— Пап, ложись на меня сверху. Я хочу тебя!
Я сделал это. Взяв член, поводил головкой, ища вход. Понемногу начал проникать в дочку. Её дырочка была влажной, но очень узкой — член проходил с трудом. Чуть-чуть вставив, я остановился. Потом начал медленно
двигать туда-сюда. Настя задышала чаще.
Наконец-то! Мы с Настей занялись инцестом — не в моих мечтах, а в реальности. Я трахаю родную дочь, и она совсем не против этого. Она отдалась мне по своему желанию.
Я спросил её:
— Тебе не больно?
Настя обняла меня и тихо сказала:
— Нет, всё хорошо, продолжай. Не бойся, вставляй глубже. Твоя дочка уже большая девочка, её можно… глубоко. Продолжай, мне нравится. Очень нравится.
Надавив сильнее, я протиснулся глубже… ещё глубже… вставил дочери до упора. Настя ахнула. Чуть-чуть понаслаждавшись ощущением полного погружения, снова начал двигаться. Дочка начала двигать бёдрами навстречу мне, тихо постанывая. Наши движения всё ускорялись. Член почти выходил из Настиного лона, а потом я резко всаживал его. Стоны Насти становились громче.
Мы были сильно возбуждены, и долго так продолжаться не могло. Настя обхватила меня ногами, скрестив их на моей талии. Сильно-сильно прижала меня к себе и руками, и ногами. Поняв, что она кончает, я вошёл в неё как можно глубже и замер. Она сжала мой член внутри. Почувствовав это, я перестал сдерживаться и тоже кончил.
Непередаваемое ощущение — выплескивать сперму внутрь своей родной дочери, кончающей вместе со мной.
Потом мы долго лежали рядом на кровати, обнимая и лаская друг друга. Целовались иногда. Разговаривали, обсуждая секс.
— Так здорово было, пап! Я никогда в жизни так не возбуждалась! То, что ты мой родной папа… что наш с тобой секс — это инцест… это невероятно возбуждает, просто крышу сносит! А тебе понравилось?
— Ещё спрашиваешь. У меня не так много вещей, о которых я мечтал. Конечно, я надеялся, что в чём-то смогу улучшить свою жизнь. Но мечта… не думал, что в моей жизни будет ещё одна сбывшаяся мечта. Тебе удалось её осуществить.
— Я ведь тебя люблю.
— Я тоже тебя очень люблю, Настя. Ты самая любимая женщина в моей жизни.
— А ты — мой самый любимый мужчина.
Снова поцелуи и ласки.
— Пап, а если ты меня так хотел — почему не сказал раньше? Я бы тебе раньше дала. Давно бы уже наслаждались друг другом, ещё когда я была в школе.
— Ну, в школе… закон запрещает до определённого возраста, а законы всё-таки надо соблюдать. Кроме того, я очень боялся — а вдруг то, что я откроюсь, испортит наши отношения. Вдруг ты посчитаешь меня извращенцем и будешь избегать. Лучше уж оставить мечту неисполненной, чем потерять тебя.
— Нет, что ты, конечно я не буду считать тебя извращенцем. Ты ведь не считаешь меня извращенкой, несмотря на то, что мне так понравилось с тобой? Понравилось заниматься сексом со своим отцом?
Настя снова положила руку мне на член. Моя рука ласкала её грудь. Член снова был твёрдым. Со мной уже давно такого не было — чтобы я был готов к сексу почти сразу после того, как кончил. Много лет. Даже не могу припомнить, когда это случалось в последний раз.
Настя сказала:
— Я ещё хочу.
Она повернулась на бок. Я прижался к ней сзади. Настя выгнула спинку и сама направила член себе в дырочку. Я двинул бёдрами и проскользнул в неё. Мы опять занялись сексом.
На этот раз секс продолжался долго. Некоторое время я трахал дочку в этой позе. Потом предложил ей поменять позу. Настя встала на кровати на локти и колени. Теперь я трахал её «по-собачьи». Немного быстрых движений — и Настя кончила снова. Я на этот раз сдержался. Подождав, когда её спазмы утихнут, снова начал двигаться. Настя повернулась ко мне.
— Пап, а ты в какой ещё позе меня бы хотел?
Остановившись, я подумал пару секунд.
— Давай ты сядешь на меня сверху.
— Давай.
Я лёг на спину. Дочка перекинула колено через меня. Встала надо мной. Взяв член, пристроила его к своей дырочке. Скользнула вниз — и вот я снова ощущаю погружение внутрь её тесной пещерки. Настя плавно приподнималась и опускалась, принимая член в себя на всю длинну. Мои ладони лежали на её груди.
— А что, тоже классная поза. Я сама насаживаюсь на член своего родного папочки до упора — это возбуждает…
— Ты знаешь, я раньше часто перед сном мастурбировал, представляя, что мы с тобой занимаемся сексом в этой позе. Удобно, если лежишь на спине. Поэтому такая поза для меня — одна из самых любимых. Так что, доча — наверное, я не смогу долго сдерживаться.
— Тебе и не надо сдерживаться. Кончи в меня ещё раз. Мне нравится, когда ты это делаешь.
Настя положила руку себе между ног. Глядя мне в глаза и улыбаясь, начала указательным пальцем теребить клитор. При этом она продолжала плавно подниматься и опускаться. Зрелище члена, то появляющегося, то исчезающего в дочери, и её пальцев в верщине её расщелинки, подвело меня к оргазму. Настя, похоже,

Кинотеатр не для кино

Выходные у озера

Пожелание перед сном