будний день. Хорошо хоть, он выпал на выходной. Весь день, не находя себе места, ждал её. Февральский день короток. Стемнело. Она так и не пришла: «Ждал розу, а дождался навозу»! А ведь верный друг звал, упрашивал – сам отказался, дурак! Злой на весь мир, в «спортивках» падаю на диван. Телевизор – хоть ты не подведи! Звонок в дверь. Долгожданный голос Иры:
– Тёть Валь, там вас мама зовёт насчёт праздника решить. Я пока у вас побуду?!
Сердце радостно бьётся. Поднявшись, встречаю её – желанную. Она тоже по-будничному в халате. Приглашаю её на диван, проходит и садится.
– Что смотришь?
– Что показывают…
Неловкое молчание затягивается. Первым нарушаю его.
– Я ждал тебя!
– А я тебя…
– Так праздник вроде у меня?
– А замок на двери у меня. Э-э, – показывает язык.
– Понятно…
– Прости, я ненадолго, – извиняется она. – С праздником!
– Спасибо.
– Извини, я без подарка…
– Ладно, ничего…
Внезапно покраснев, она выговорила чуть слышно:
– «Ничего» – это от слова «совсем»…
Не понимая смысла последней фразы, вспоминаю про торт на кухне:
– Хочешь чаю? Есть торт!
– Нет, спасибо…
– Как в школе?
– Нормально…
– Ждала, пока болел?
– Да…
– Не врёшь?
– Дурак! – фыркает она.
Нежно касаюсь её губ, затем беспардонно опрокидываю на диван. Повалившись, она не предпринимает попытки высвободиться. Крепко обнимая меня, прикрыв от наслаждения глаза, страстно отвечает на мои жаркие поцелуи. Я начинаю расстёгивать её халат, обнажая прелести девичьего тела. Когда внизу остаётся последняя пуговица, её рука хватает мою.
– Нет!
Всё её юное тело трепещет, волосы разметались во все стороны, щёки раскраснелись. Она порывисто и учащённо дышит. В глазах больше не видно робости и сомнения, только всепоглощающая безумная страсть. Я снова тянусь к заветной пуговице, но она вновь останавливает мою руку.
– Не надо…
Перехватив её руку, я осторожно помещаю её на свой член, колом выпирающий из «спортивок». Она резко отдёргивает руку, но в следующее мгновение возвращает её, начиная поглаживать член. Наконец-то моя рука свободна! Расстёгиваю самую нижнюю пуговицу халата и вижу низ живота, чёрный треугольник волос, прикрывающий девичье достоинство. Теперь до меня доходит смысл её фразы: на ней действительно «совсем ничего»! Это – самый лучший подарок!
Вместе с одеждой она сбрасывает и девичий стыд. Теперь её тело жаждет ласки и поцелуев. Жадно целуя мои губы, она сама направляет мою руку к своей груди и больше не препятствует мне исследовать её интимные места. Моя ладонь ощупывает её упругую грудь, теребя тугие горошины сосков. Затем пальцы спускаются с груди вниз, к бёдрам, погружаясь в густоту её треугольника. И наконец они оказываются у неё между ног, касаясь самого сокровенного места её юного тела. Громко застонав, она раздвигает ноги, открывая мне свою промежность. Аккуратно опускаясь к ней, я вопросительно заглядываю в её глаза. Она едва заметно кивает и, обхватив руками мои спортивные брюки вместе с трусами, решительно стягивает их с меня…
Несколько раз надрывно звучит дверной звонок. Мы стремительно вскакиваем, торопливо одеваясь. Побледнев от испуга, я желаю себе провалиться сквозь землю. Соседка, закусив губу от досады, бросается к себе между мной и входящей матерью, едва не сбив ту с ног.
– Что с ней? – остолбенело спрашивает мать.
– Поругались, – вру я честным голосом.
– Ничего, восьмого помиритесь…
– Почему?
– Решили, по-соседски, вместе отметить женский день…
До праздника мы больше не встречались. Она избегала меня, хотя я и не понимал, в чём моя вина: я вроде не отказывался, просто не успел! Однако, вспоминая её раздвинутые половые губы, несколько раз спускал по ночам…
Женщины бывают двух типов: у одних малые половые губы выглядывают, у других – нет. У соседки они выглядывали, а при набухании раскрывались, как цветок…
Восьмое марта. Международный женский день. Кажется, был вторник…
С утра раздались топот ног и запах вкуснятины с кухни. Лет до семнадцати я думал, что тот, кто встаёт в выходной день раньше десяти часов, либо «жаворонок», либо придурок. Потом жизнь приучила…
«Ожидание праздника всегда лучше самого праздника», – гласит народная мудрость. Ожидание проходило следующим образом: бесцельное шатание по дому, просмотр всякой ерунды по телевизору, пару раз был послан в магазин, лёгкий обед со словами: «Нечего жрать до праздника!»
Побрил пушок на лице и, неожиданно спустив трусы, тщательно помыл своё хозяйство – вдруг пригодится…
К восемнадцати часам наша квартира, празднично одетая, со своей приготовленной едой, позвонила в дверь квартиры напротив. Дверь открыла Ира в бордовом платье, перехваченном на талии кожаным ремешком. Смутившись и потупив взор, она пригласила нас на кухню, где уже был накрыт стол. Когда наши матери заканчивали сервировку, количества еды, сообща выставленное на столе, хватило бы человек на двадцать. Стол буквально ломился от яств, а в центре возвышалась бутылка коньяка. На строгий упрёк матери, что я ещё ребёнок, последовали оправдания, что это в честь праздника, чисто символически, только для запаха и прочая ересь, придуманная для спаивания малолеток. Должен сказать, что это было моё первое знакомство с алкоголем: «Спортсмен, комсомолец и просто симпатичный парень», – кажется, почти так говорил товарищ Саахов в знаменитом фильме «Кавказская пленница».
Пьянка быстро набирала силу. Спустя пару часов мы дружно уговорили бутылку. Наши матери слегка захмелели. Моя хвалила Иру: «Дай бог такую невестку», её мать – меня: «Дай бог такого зятя». Что касается соседки, то она, раскрасневшись, кокетливо стреляла глазами в мою сторону. Часов в восемь вечера мать засобиралась домой и позвала меня. Соседка предложила мне остаться поболтать: время-то детское. Я, естественно, согласился, прошёл в её комнату и сел на кровать. На улице уже стемнело. В комнате был полумрак. Соседка зачем-то закрылась в ванной. На душе было совершенно спокойно, как перед битвой. Вернувшись, хозяйка комнаты включила телевизор и, прибавив звук, молча остановилась напротив меня. Я встал и обнял её, она всем телом прижалась ко мне. Её молодое упругое тело манило меня в страну неизведанной любовной близости. Расстегнув на ней кожаный ремешок, я отбросил его в сторону. Внезапно открылась дверь, мы отпрянули друг от друга. Моя мать, «весёленькая», сообщила, что пошла домой и чтобы я сильно не задерживался. Ира, попрощавшись, подошла и заперла комнату на ключ. Обернувшись и дерзко сверкнув глазами, она молча сбросила с себя платье, обнажив своё юное тело. Готов поклясться, что за столом она была в нижнем белье. Затем распустила волосы, которые водопадом рассыпались по плечам. Её глаза настороженно смотрели на меня. Не знаю почему, но я вдруг сказал:
– Нужно что-то подстелить, чтобы не запачкать покрывало.
Вместо ответа она подошла к шкафу, достала полотенце и, расстелив его на кровати, молча легла на него, раздвинув бёдра. Мигом сбросив одежду, я опустился на неё, направляя свой член ей в промежность. Скользнув в раскрытые половые губы, он сразу попал в нужное отверстие, но, начав движение внутрь, остановился, во что-то упёршись. Моя избранница раздвинула бёдра шире, однако мои попытки пропихнуть член дальше успеха не имели – он упорно не хотел входить.
– Долго ещё будешь возиться? – раздражённо выдавила соседка.
Я понял свою ошибку. Нужно не пытаться попасть медленно, необходимо сделать это резким толчком! Слегка приподняв таз, я чуть вынул член и стремительным движением загнал его обратно. Всё получилось! Она лишь слегка ойкнула, принимая его. Внутри неё было тесно, влагалище сильно сжимало член. Но после нескольких моих телодвижений он уже свободно заскользил внутри. Поглощённый этими ощущениями, я совсем забыл о партнёрше. Побледнев и сжав в кулаки опущенные руки, она старалась скрыть болезненные ощущения. Несколько капелек пота выступили на её лбу. Продолжая двигаться на ней, я поймал себя на мысли, что захотел писать. Желание разгоралось всё сильнее. Я не знал, что делать: вытаскивать и бежать в туалет? Состояние моей партнёрши тоже изменилось: её тело расслабилась, на лице появилось умиротворение. Я увеличил темп, яростно сдерживая желание справить нужду. Внезапно порывисто обняв меня, она крепко прижала к себе. В этот момент, не в силах контролировать себя, я выпустил в неё свою жидкость. Моё действие она встретила слабым стоном. Не зная, как сказать о том, что я сделал, я медленно поднялся. Удивительно, но полотенце было сухим, разве что незначительное пятно крови виднелось на нём. Но спустя секунду из её отверстия на полотенце хлынула струя белой жидкости. Тогда я всё понял…
Она приподнялась, наши взгляды встретились, мы смущённо улыбнулись и отвели глаза. Запоздало застеснявшись и прикрываясь руками, она встала, достала из трюмо салфетки и, не оборачиваясь, протянула несколько штук мне.
– Отвернись!
Отворачиваясь, я краем глаза увидел, что она присела, держа в руке несколько листков салфеток. Теперь нужно было позаботиться и о себе. Член был мокрым, на нём были видны следы её крови и моей спермы. Всё тщательно вытерев, я обернулся. Полотенца на кровати уже не было. Стоя спиной к трюмо, она наблюдала за мной, ожидая моей реакции на произошедшее. Подойдя, я нежно прижал её к себе, и она, доверчиво прижавшись, обняла меня. Наши губы слились воедино. Поцелуи, вначале нежные и немного смущённые, потихоньку становились более страстными. Мой член вновь стал набухать. Чувствуя это, она, раздвинув ноги, стала тереться о него своим лобком. Продолжая целоваться, мы вновь опустились на кровать. Она раздвинула бёдра, снова приглашая внутрь. В этот раз проблем с введением не было. Член легко вошёл во влагалище. Внутри было комфортно и уютно. Теперь она принимала меня в другой позе: широко задрав ноги кверху, обхватила их руками. Если в первый раз она просто лежала, то сейчас стала ритмично двигать бедрами мне навстречу. Кровать тихо поскрипывала под нами. Чувствуя приближение оргазма, я спросил:
– Мне куда?
На что услышал:
– В первый раз нужно было спрашивать!

Жена ШЛЮХА

Соседка 2

Длинная ночь