— Э… Заработала?
— Ты что, даже не глянула? — на лице Олеси появилось настоящее возмущение, — Тебе там токенов накидали на несколько твоих стипендий!
— Токенов?
— Да, тяжелый случай, — девушка посмотрела на меня с жалостью, — Ты что, думала — это просто для удовольствия? Значит так…
Мой доход от того, первого раза оказался вовсе не так велик, как расписывала моя неугомонная подружка, но все же достаточно весом. Поначалу я отнеслась к нему как к моральной компенсации и продолжать не планировала, но деньги растаяли удивительно быстро, и уже через неделю состоялся новый «эксперимент». Что удивительно, меня запомнили, и начав трансляцию, я получила кучу приветствий от зрителей моего первого раза, смутивших и одновременно здорово раззадоривших. И удовольствие, что я получила раз за разом доводя себя до оргазма перед камерой, на глазах у тысяч зрителей, стало даже более острым и ярким.
Так что третье свое вступление я ждала с огромным нетерпением, много раз проигрывая в голове заранее разработанный сценарий, и от этого все сильнее возбуждаясь. Появились поклонники, тратящие солидные суммы на приватные шоу, где я иногда выполняла желания столь откровенные, что никогда не позволила бы подобное даже любимому человеку, но от этого дарящие еще более сильное, почти мучительное удовольствие.
И среди множества анонимных обожателей был один, поначалу ничем не выделявшийся из толпы наблюдателей. Я его знала под именем Драге.
***
Драге: Привет, моя принцесса, скучала по мне?
— А ты — скучал? — я улыбнулась в камеру. Каждый вечер вот уже три с лишним месяца наше общение начиналось с этих фраз.
Драге: Безумно. Весь день я думал только о тебе.
— Все вы так говорите, — я картинно надула губки, но тут же не выдержав, захихикала: на экране появилась картинка маленького упитанного дракончика, с огромными сердечками в распахнутых глазах.
— Так чего ты хочешь сегодня? — я начала поглаживать свои грудки, чувствуя, как нарастает мое возбуждение.
Драге: Ничего необычного, моя принцесса. Просто всю тебя, без остатка… Поласкай себя. Я хочу, чтобы ты делала это медленно.
— Насколько медленно? — я облизнула пальчики и начала играть с сосками, пока они не затвердели. Тогда моя ладошка начала свое неспешное путешествие к киске, настоятельно требовавший внимания. Первое же прикосновение прошило меня, словно удар тока, заставив выгнуться от наслаждения.
Драге: А ты тоже соскучилась по мне, принцесса. Не торопись — у нас впереди вечность. Поиграй со своей попкой.
С неохотой оставляю свою киску в покое, и начинаю ласкать влажными от моих соков пальчиками колечко ануса. Моя попка действительно красива, я постоянно ловлю мужские взгляды, направленные на мои ягодицы, и редкая поездка в общественном транспорте обходится без «случайных» прикосновений. Но никто из мужнин еще не был там, и сейчас, погружая внутрь один за другим свои пальчики, я воображаю, как мой невидимый зритель представляет на их месте свой окаменевший от возбуждения член. Интересно, как бы он входил в меня: ласково и нежно, стараясь причинить минимум боли, или — грубо, стараясь поскорее овладеть и лишь наслаждаясь мольбами и болезненными стонами… Я не могу больше сдерживаться и ласкаю себя забыв обо всем на свете…
После оргазма, как всегда короткой, запоздалой волной накатывают стыд и смущение: как же я решилась на это? И почему это так приятно… Мой зритель молчит еще пару минут, давая время придти в себя.
Драге: Принцесса, ты не перестаешь меня восхищать. Здесь сотни девушек, но таких как ты, получающих истинное удовольствие, я больше не знаю. В твоем исполнении — это настоящее искусство.
Довольно улыбаюсь. Даже если эти слова — просто обычная лесть, то все равно приятно. Наверное, по этому он мне и нравится. В нашем общении нет ни «грязи», ни даже особой пошлости, что странно, учитывая, чем мы занимаемся. А еще на мой счет упала приличная сумма.
— Спасибо, дракоша, — шлю в камеру воздушный поцелуй. В такие моменты я… нет, не то чтобы люблю его (глупо влюбляться в строчки на мониторе), но нахожу определенную прелесть в наших отношениях.
— Может, ты хочешь чего-нибудь особенного? — демонстративно неторопливо облизываю еще влажные после безумных ласк пальчики.
На экране появляется картинка с ухмыляющейся во всю зубастую пасть черной рептилией.
Драге: Я думал, ты сегодня не спросишь…
***
Мужчина не вызвал у меня никаких подозрений. Невысокого роста, полноватый, еще молодой, но уже начинающий лысеть, в очках с тонкой золотой оправой и с кожаным портфелем, он походил на мелкого чиновника. Скользнув по нему безразличным взглядом, я вошла в лифт и вежливо посторонилась, пропуская мужчину внутрь. Когда он нажал кнопку моего этажа, во мне на секунду проснулось любопытство: своих соседей я более или менее знала — и среди них этого незнакомца не было. Но мало ли…
В молчании мы вышли на площадку. Найдя на дне сумочки ключи, я вдруг поняла, что не слышу ни шагов мужчины, ни его звонка в одну из дверей, ни щелчков открывающегося замка. Чувствуя, как начинает просыпаться пока еще смутный страх, обернулась: он так и стоял около лифта, глядя на меня водянистыми синими глазами. Очков уже не было, и лицо незнакомца теперь вовсе не казалось безобидным. Скорее, холодным и изучающим, словно у ученого, рассматривающего лабораторную крысу. Поймав мой взгляд, мужчина оскалился и поднял руку, до этого скрытую под плащом. Пистолет был невелик, но от этого не казался менее пугающим. Я вжалась в дверь, чувствуя, что воздуха не хватает даже для писка, не то что для призыва на помощь.
— Открывай дверь и входи. И тихо.
Я наконец-то смогла вздохнуть.
— У меня совсем немного денег! И они все здесь, в сумочке. Вот, возьмите…
— Заткнись, шлюха, — пистолет теперь смотрел прямо мне в лицо, но даже не он пугал меня все сильнее, а то, что угроза была произнесена все тем же ровным, спокойным голосом. А еще глаза, безжизненные, слово стеклянные… Чтобы просто попасть ключом в замочную скважину мне понадобилось минут пять, и каждую секунду я ждала удара или выстрела. Но мужчина, казалось, никуда не спешил. Наконец замок щелкнул, и мы оба оказались в квартире. Звук захлопнувшейся двери прозвучал для меня погребальным звоном. Захотелось заскулить от ужаса: если раньше был шанс привлечь к себе чье-либо внимание, то теперь — все.
— Идем в комнату, — мужчина спрятал оружие и слегка подтолкнул меня вперед, — Надо поговорить, а у нас не так уж много времени.
«Поговорить?» — я немного расслабилась. Что ж, поговорим: в конце концов это далеко не худший вариант времяпрепровождения из возможных в компании вооруженного психа.
— Ты зарабатываешь показывая себя через Интернет. Еще одна похотливая сучка, — гость не спрашивал, а утверждал. На секунду я разозлилась: да какое его дело?! Это моя жизнь! Но гнев быстро ушел: спорить с ненормальным — не лучшая тактика.
— Впрочем, это не важно. Меня интересуешь не ты, а один из твоих клиентов. Мне нужно найти его.
— Найти? — я не сдержалась, — Мы вообще-то по сети общаемся. Я не то что имен своих зрителей не знаю, я даже не в курсе мужчины они или женщины! С моей помощью не получится никого найти.
Мужчина выслушал мою пылкую речь со странной улыбкой. Нет, он точно псих.
— Ты ошибаешься насчет своей помощи. Она мне очень поможет, — он взглянул на часы, — Впрочем, у нас еще есть время до твоего появления в сети. Могу рассказать одну историю.
«Лучше бы ты ее записал и прислал мне по почте» — прикусываю губу, чтобы не ляпнуть лишнего, и просто киваю.
— Тогда слушай, — мужчина потирает свои виски, и на секунду мне становится его жалко. Чувствуется, что над ним тоже незримо нависает что-то страшное, и оттого сводящее с ума.
— Несколько лет назад начали пропадать молодые женщины. По одной в четыре — пять месяцев. Через несколько дней их находили — мертвыми. Кто-то похищал их, насиловал, а потом убивал. Причем все тела находили после анонимного сообщения, и всегда девушки были тщательно одеты, причесаны, с макияжем. Казалось, что они просто спят. И у всех появилось новое украшение: колечко, брошка или кулон — не бижутерия, а по настоящему дорогая вещь, которую не помнили, и никогда не видели родные. Подарок, достойный королевы. Я хорошо знаю все обстоятельства, потому что работал тогда в группе экспертов. Несколько лет, больше десятка девушек, груда украшений… и ничего. Мы не смогли приблизиться ни на шаг. А ведь убийства не прекращались. Для меня это было просто интересным делом, пока не коснулась лично…
Я вдруг увидела след от кольца на побелевшем пальце нежданного гостя, и поняла, что не хочу слышать того, что будет дальше. Но выбора не было.
— … мы поженились за пол года до того, как она пропала. Не знаю, что моя Анечка во мне нашла. Она была словно звездочка: красивая, юная, живая… Я готов был перевернуть мир ради нее. И когда ее похитили — перевернул. Впервые мы нашли… тело до получения анонимного сообщения. Даже мертвой она была невообразимо прекрасна. Меня тогда отстранили от дела, наверное — это правильно в обычных обстоятельствах. Но мне уже было плевать, что правильно, а что нет. Я подал рапорт на увольнение и начал искать сам.
Мне было безумно жалко этого потерявшего свою любовь человека. Хотя, если бы он снова не достал пистолет и не начал вертеть его в руках, мне было бы еще жальче.
— За все время мы так и не смогли понять, как маньяк выбирает свои жертвы. Разные районы, разные слои общества, разный круг общения — их ничего не связывало. Но свою Аню я успел хорошо узнать. Она, как и ты, любила показать себя в интернете. Не ради денег — просто это ее заводило. Мне это не нравилось, но я не мог запретить — с ума сходил от ревности, но позволял ей все, что угодно… быть может, прояви я тогда большую твердость… впрочем, не важно. Это была призрачная зацепка, но я решил проверить остальных: о таких вещах часто не знают даже близкие, а если и знают — могут постесняться сообщить полиции. Они все, все до единой — занимались тем же. Все прятали лица под

Массажист для жены

День рождения любимого мужа

Отрывок из романа «Скука или любовь до гроба»