вмонтировано небольшое кольцо крепления.
Хозяин подтащил Марьяну к колесу и повернул к нему спиной, так что металлическое кольцо оказалось ровно между её ног. После чего он надел на её талию широкий, плотный пояс который соединяла с креплением в полу узкая капроновая веревка. Мужчина зафиксировал её ноги такими же ремнями как у тумбы, затем вновь сковал её руки и продел в специальное кольцо на них другую веревку.
Обогнув конструкцию и, оказавшись с другой стороны колеса, хозяин закрепил её на его ободе, после чего принялся крутить один из рычагов. Веревка начала наматываться на колесо, поднимая руки женщины помимо её воли. Вскоре колесо затянула её руки за голову, и заставило Марьяну вытянуться на своих жестких ребрах, но хозяин продолжал крутить рычаг, пока тело женщины не вытянулась настолько, что стало напоминать струну. Веревка, отходившая от пояса, больно врезалась в промежность и легко вдавила мягкую чувствительную плоть своим натяжением.
Тогда мужчина подошел к другому рычагу и принялся крутить его. Рычаг привел в движение параллельные брусья, к которым крепились ремни ног. Брусья начали разъезжаться в разные стороны, раздвигая тем самым ноги женщины. У неё была хорошая растяжка, не настолько что бы сесть на шпагат и всё же не самая маленькая, но в какой-то момент Марьяне показалось, что сейчас её просто разорвет напополам совместными усилиями расходящихся в разные стороны брусьев и поясной веревки.
Господин перестал крутить рычаг и зафиксировал его. Он встал между широко разведенных ног женщины и презрительно осмотрел содержимое промежности, сильно сжав пальцами половые губы.
— Да у нашей сучки началась течка, — констатировал он, видя, как увлажнились его пальцы.
Мужчина вновь обошел агрегат и направился в темный угол помещения, а затем женщина услышала дребезжащий звук, и вскоре хозяин выкатил в круг света небольшую больничную тележку, на которой, как и в больнице располагались инструменты. Здесь были зажимы и клизмы разной величина, а на нижней полочке стоял прямоугольный предмет, от которого отходило два красных провода. Они в свою очередь соединялись с небольшим приборчиком, имевшим несколько ручек и дисплей.
Хозяин исчез из поля зрения женщины, и спустя пару секунд дребезжание тележки прекратилось, но это не сулило ничего хорошего. Холодный зажим больно сжал правый сосок и повис на нем, выворачивая плоть под неестественным углом. Второй сосок ждала та же участь. Следующими на очереди были половые губы. Её господин резкими движениями высвободил их из-под веревки, поверхность которой тут же впилась в тонкую кожу между ними. Он зажал её лепестки, пальцами причиняя острую боль, и принялся растягивать в разные стороны, так что женщине показалось, что её нижние губки того и гляди оторвутся. Она кричала от боли, но мужчина никак не прореагировал на эти крики и, оттянув плоть настолько, насколько ему хотелось, укрепил на ней ещё четыре зажима. Их холодная сталь защемила нежную кожу и породила новую волну боли и криков.
Господин же и не собирался останавливаться, он умело прикреплял к зажимам длинную сеть проводов, и когда дело было сделано, чувствительно похлопал её по лобку ладонью. После чего вновь вернулся в поле её зрения, держа в руках прибор с дисплеем.
— Итак, вернемся к уроку хороших манер, — сообщил он, — когда хозяин щедро одаривает рабыню, она должна благодарить его.
Сказав это, он повернул один из рычажков пульта, и электрический разряд пронзил соски женщины. Она взвыла.
— Если же рабыня забыла это, она плохая рабыня и должна быть жестоко наказана.
Он повернулся ещё две ручки и ещё один разряд пронзил её тело, заставляя изворачиваться на неудобном колесе ребра которого больно впивались в её спину. Острая боль струилась от её сосков по всему телу.
— Рабыня должна быть благодарна хозяину, за всё, что он для неё делает.
Мужчина повернул ещё одну ручку, и новый разряд ударил по соскам, но на этот раз на этом всё не закончилось, и сразу же после сосков электричество впилось в половые губы женщины. Она металась на колесе воя от боли, а хозяин продолжал атаковать её тело. Вспышки разрядов кололи ее, постоянно перемещаясь от одного зажима к другому. Из её влагалища потоком тек любовный сок, покрывая собой всю область промежности и зажимы половых губ. Из-за этого разряды расходились по всей области от клитора, до ложбинки между ягодиц и причиняли неописуемую боль.
Господин же тем временем положил пульт, который продолжал посылать молнии в её тело и вновь отправился к тележке. Впрочем, она этого даже не заметила. Когда же он вернулся и выключил пульт, она в ужасе обратила внимание на то, что он сжимает в своей руке.
Продолговатый стеклянный предмет, не меньше тридцати сантиметров венчался широким шаром. Внутри предмета можно было легко рассмотреть две проволоки, которые соединялись в шаре спиралью. Хозяин поднес предмет к её глазам и довольно улыбнулся, видя её реакцию. Он подсоединил приспособление к пульту и поднес его к её рту.
— Лижи, — приказал он, и женщина с опаской коснулась холодного стекла кончиком языка.
Легкий разряд ударил по языку, и она дернулась в сторону.
— Лижи, сука, — крикнул господин, и она вновь высунула язык и зажмурилась.
Мужчина поднес предмет к её подрагивающей плоти и тот вновь щелкнул её разрядом.
Поскуливая от этих щелчков, она принялась вылизывать стеклянную сферу, стремясь угодить своему господину, но он не оценил её рвения. Спустя минуту он убрал предмет от её рта, и женщина открыла глаза.
Мужчина, ухмыляясь, смазывал сферу специальной смазкой. Закончив эти приготовления, он вновь направился к её разведенным ногам. Продев руку под веревку, он оттянул её и переместил со щели входа, после чего начал медленно вводить широкий шар внутрь её тела. Размер сферы сам по себе причинял болезненные ощущения, сильно растягивая стенки влагалища.
Конечно, он был меньше ребенка, который вышел оттуда, но с тех пор прошло много времени и её лоно давно уже вернуло себе свою плотность.
Шар проник в самые недра её тела и замер там, заставляя женщину трепетать от ожидания неизбежного. Хозяин вновь вернулся к пульту и принялся играть с ним. Как и раньше он пару раз пустил разряды в её соски, затем к половым губам, совмещая их.
— Я надеюсь, этот опыт научит тебя, — жестоко ухмыляясь, произнес он и повернул последний рычажок.
Разряд ударил внутри неё и пронзил её подобно разветвленному колу. Ей показалось, что ужасный шар разросся иглами во все стороны, нанизав на них все её внутренности. Женщина почувствовала, как напрягся кишечник и мочевой пузырь, но тут действие электричества прошло. Её тело била крупная дрожь сведенных судорогой мышц.
— Какая же ты шлюха, если даже такое наказание заставляет себя дрожать от вожделения, — с прискорбием сообщил хозяин и вновь включил прибор.
Второй разряд был сильнее первого. Он прорезал её тело до самых кончиков волос с одной стороны и пальцев ног с другой. Конвульсивно сокращающиеся мышцы изгибали её в самых неестественных позах. Она не знала, сколько это продолжалось, но вдруг почувствовала, как нарастающая волна удовольствия зарождается в раненом влагалище. Как она набирает силы и, превращаясь в цунами, несется вверх по её телу. Мощная, несокрушимая она прошла по телу женщины с невероятной скоростью и ударила в мозг сильнейшим оргазмом, непривычно резким и почти неожиданным.
Из её промежности хлынула влага, а следом за влагалищем не выдержал и мочевой пузырь. Горячая желтая жидкость вперемешку с соком изливалась из её глубин, но она не ощущала этого. Её разум был не в состоянии оценить происходящее, мечась в огне экстаза. Откуда-то издалека до неё долетали ощущения пощечин, но она не могла остановить приступ наслаждения захвативший её.
Марьяна открыла глаза и огляделась. Она была подвешена за руки на скрещенных крест накрест брусьях. Запястья затекли от веса её тела, и она попыталась утвердиться на ногах, что удалось ей с трудом. Несчастные конечности дрожали и подгибались.
Женщина обвела взглядом комнату и остановилась на здоровенном прямоугольном предмете, укрытом покрывалом, который стоял прямо перед ней. Предмет был выше неё и закрывал добрую половину её обзора. Впрочем, её это мало интересовало, и она сосредоточилась на своих собственных ощущениях.
Всё её тело болело. Затекшие запястья, измятая барабаном круга спина, соски и половые губы, подвергшиеся электрической обработке, ноги растянутые в разные стороны брусьями, попка, исполосованная прутом. Но боль была не только снаружи. Её внутренности особенно влагалище горело огнем, сердце учащенно билось, а в голе першило, так как глотка была изодранная криком. Её дыхание было учащенным и неглубоким, отчего в голове все немного плыло. В довершении всего она чувствовала легкую боль в анусе, внутри которого находился инородный продолговатый предмет. И никакие усилия её мышц не смогли исторгнуть его из её тела.
— Королева шлюх очнулась, — донесся до неё голос хозяина, — что ж, тогда я продолжу давать тебе уроки.
Он подошел к прямоугольному предмету перед ней и, положив руку на его верхний край, произнес.
— Я прекрасно понимаю, что тебе хотелось бы быть животным, которое может гадить, где попало и не обязано следить за собой, но ты, увы, рабыня.
Она молча слушала.
— Рабыня же это промежуточное звено между животным и человеком, и для неё недопустимо ссаться где попало, — его губы исказила презрительная гримаса, — и выглядеть так будто только что вылезла из помойной ямы.
С этими словами он отдернул полог, и женщина увидела под ним зеркало. Она принялась разглядывать себя, чувствуя, как само её естество противится признать в этом отражении её собственное.
Лицо было покрыто густой массой, которая сочетала в себе остатки её макияжа размазанного так, будто его наносил сумасшедший художник, тушь и помада перемешались и соединились со странно блестящими выделениями, покрывавшими добрую половину её лица и доходившими по лбу до кончиков волос. В них она с ужасом признала засыхающие сопли. От глаз во все стороны бежали застывшие дорожки, прочерченные слезами. Вся эта каша добиралась

Крапивная лихорадка

Докупались

Подглядывала и получила оргазм