куст радиолы наверху, фиксируя, как сокращается дистанция между ними. Парни, в том числе и Шах, кидали снизу всякие комментарии, шутки, но я не выдержал и попросил их замолчать. Его нельзя отвлекать. Потеря внимания может обойтись брату дорого. Периодически поглядывал на Лену, но девушка будто замерла на месте с поднятой головой и сама напоминала застывшую скалу, лишь слезящимися глазами выдавая в себе жизнь. Боялся даже представить, что в эти минуты творилось в ее душе.
До вершины оставались считанные метры, когда нога брата уперлась об очередной камень, и он оттолкнулся вверх. Камень вдруг не выдержал веса и отлетел, а Андрей повис на руках без опоры снизу, пытаясь одновременно ногами нащупать точку новую опоры. Я силой давлю внутри панику, сжимаю кулаки, веря, что Андрей выберется, и кляну себя, что ничем не могу ему сейчас помочь. Скала зловеще напомнила об угрожающей высоте, Лена не выдержала, нервы сдали, и сорвался ее дикий, наполненный ужасом крик. Андрей дернулся и вслед за обманувшим его камнем полетел вниз…
Брат мой… Держись, прошу тебя. Сейчас мы доедем до больницы и врачи приведут тебя в чувство, быстро вылечат. Ты станешь на ноги, и мы снова окажемся вместе, на нашем пляже. Мне так это нужно. Мне, маме, в слезах стоящей рядом в холодном, невзирая на лето, коридоре реанимации, Лене. Она тоже здесь, и мы не оставим тебя, что бы с тобой ни случилось.
— Он в коме, — как приговор озвучил врач состояние Андрея после его падения. — Отек мозга, состояние критическое.
Дни потекли один за другим, но ничего не менялось с Андреем. Состояние из критического переросло в стабильно тяжелое, как выражался доктор. Наконец, когда мы с мамой, начитавшись в интернете всяких рецептов излечения, стали с надеждой советовать их врачу, он устало посмотрел на нас и озвучил нечто новое. То, что заставило нас замолчать, замереть до оцепенения.
— Шансы вывести его из комы есть. Но если это сделать, ваш сын тотчас же умрет. Мозг поврежден необратимо. Мы ничего не можем с этим сделать. Предлагаю вам задуматься об эвтаназии.
Иностранное, непонятное слово прозвучало понятно, как никогда. Мама заплакала, услышав мнение доктора. Он считался специалистом высокого класса, лучшим в нашей области. Кто из врачей мог нас обнадежить, если не он?
— Это ты во всем виновата! — слезно закричала тогда мама на Лену. Сорвалась, выплеснула на девчонку всю пережитую боль. Лена регулярно посещала брата, ее пускали к нему в палату, где его безмолвное, бессознательное тело цеплялось за жизнь через аппарат искусственного питания. Лена разрыдалась, услышав обвинение отчаяния матери ее несостоявшегося мужа. Она изменилась за этот месяц, ее красота наполнилась грустью и тоской за Андреем. Ей не хватало его. Уверен, что и ему ее. Он просто не мог об этом рассказать, только с закрытыми глазами слушал ее признания и мольбы, когда они оставались в палате одни.
— Я провожу тебя, — сказал тогда я, выбежав за Леной, плачущей после разговора с матерью. Как мог, успокаивал ее, пока мы шли к ее дому. Лена перестала плакать и лишь молча кивала, когда я рассказывал ей о новых современных методах лечения подобных травм. Любовался ее точеным профилем, ее длинной шейкой, пока шел рядом. Восхитительная девчонка. У меня в мои восемнадцать еще не было женщины, все никак не мог завязать близкие отношения с девушками, а сейчас из-за болезни Андрея Лена была единственной из противоположного пола, с кем я общался. Беда сближает людей быстрее всяких там симпатий и влечений. Уже стоя у ее дома, я при прощании ощутил ее благодарный поцелуй в щеку. Вечером, умываясь на ночь, не позволил воде смыть поцелованное место…
* * * * *
Однажды вечером я никак не мог уснуть. Мысли одна за другой бороздили голову, лишая покоя и отгоняя сон. Из головы все не шла Лена. Как ей, наверно, сейчас одиноко одной? Именно сегодня целый день думал о ней, что показалось мне странным, необычным. Двенадцатый час ночи, завтра рано вставать, и я повернулся к стенке, делая очередную попытку уснуть, как вдруг услышал над ухом знакомый голос.
«Брат!». Я подорвался с кровати и обернулся. Голос Андрея, который я не мог спутать ни с каким другим, позвал откуда-то сверху. Вижу лишь пустую комнату и такой же пустой потолок. Послышалось, померещилось слуху? Или тоска за братом уже создают иллюзорные звуки? Неудивительно, ведь я так за ним соскучился. И тут голос Андрея снова пронзает мне слух.
«Саня, собирайся! Ей нужна твоя помощь».
— Андрей, ты где? — растерянно спрашиваю вслух. Неужели я медленно схожу с ума?
«Я с тобой. Но видеть меня ты не можешь. Просто слушай и верь мне» — диктует мне Андрей, затем продолжает почти приказом. «Прошу, не теряй времени. Беги к Лене».
Я никогда в жизни не одевался так быстро. Благо, мама уже спит, и я без ее расспросов буквально вылетаю из квартиры к Ленкиному дому, добираюсь также стремительно. Она живет в частном секторе, и в окнах ее небольшого домика уже темно. Останавливаюсь, прикидываю, что делать дальше, как тут слышу в стороне приглушенный крик. Оборачиваюсь к придомовым кустам и вижу, как у забора в зарослях травы происходит борьба. Обнаженные женские ноги заметно блестят в ночной темноте и бьются под навалившимся мужским телом. Еще один крик, явно заглушаемый чей-то ладонью. Все закипело внутри, подбегаю ближе и вижу, как Шах пытается усмирить лежащую под ним Ленку. Одной рукой этот подонок зажал ей рот, а вторая, оголив ножки, возилась в ее трусиках, забравшись к самому сокровенному. Кровь приливает к голове, а злость дает силу рукам. За секунды подлетаю к ним.
— Отвали от нее, — и резким движением стаскиваю Шаха с Ленки. Одновременно замечаю голую налитую грудь девушки и то, как она быстро поправляет разорванный на груди сарафан и потягивает вниз его задранные полы, скрывая белоснежные трусики. Шах падает в траву, но ненадолго. Заметив, что помеха его планам — это всего лишь я, быстро поднимается на ноги и угрожающе двигается ко мне. Мой взгляд цепляет его расстегнутую ширинку брюк. До чего же все это мерзко!
— Здорово, молокосос, — говорит эта скотина. — Ну учти, сам нарвался.
— Не тронь Сашу! — звучит сзади Ленкин возглас, но Шах пропускает его мимо, как и мольбы отпустить ее минуты назад. Он точно готов со мной расправиться. Моя злость уверенно вытеснялась страхом, и чувствую, как покрываюсь холодным потом. С таким крепким и закаленным в разборках быком, как Шах, мне не справиться.
«Сожми кулаки, согни колени и перенеси вес тела на правую ногу» — звучит тот же голос, по зову которого я вовремя оказался здесь.
«У меня не получится. Андрей, он слишком силен» — проносится в ответ мысль в голове.
«Получится. Когда подойдет вплотную, резко присядь и ударь правой поддых. Бей, что есть силы».
Шах стоял уже совсем рядом, мои же руки были по-прежнему опущены. Всем своим видом я показывал, что не готов драться, и он расслабился, ухмыльнулся, растянувшись в благосклонной улыбке.
— Чеши отсюда, пацан, и останешься цел, — заявил Шах. — А я тут закончу без тебя. Девчушка заскучала без члена, так что, сам понимаешь… Лады?
— Лады, — отвечаю я, затем резко сгибаюсь, и, вытолкнувшись с ноги, вколачиваю правый кулак бандюку в живот. Он взвизгивает и сгибается пополам. Поражаюсь, как у меня получился удар такой силы. Сразу подбегает уже пришедшая в себя, но еще сжимающая на груди рваный сарафан Ленка. Шах быстро возвращается в чувство, глубоко и жадно вбирая воздух. Он готов к бою, злоба перекашивает его лицо, и он снова направляется к нам. Я заслоняю собой Лену, выставив кулаки вперед, чтобы защищать ее и себя, одновременно понимая, что теперь Шах будет более собран и безжалостен.
Он сбивает меня с ног ударом в челюсть, легко отразив мой выпад кулаком. Боль пронзает голову, а губы встречают солоноватый вкус крови. Я отлетаю и падаю в кучу песка возле дома, Лена снова кричит, и странно, что никто из живущих вокруг не приходит на помощь. Все спят настолько крепко, что никому нет дела до расправы надо мной и одиноко живущей девчонкой. Шах движется ко мне, и остается ожидать череды ударов. Нужно найти в себе силы подняться…
«Набери песка в ладонь, и когда он подойдет близко, запусти ему в глаза» — слышу я совет Андрея. Что ж, в моей ситуации лучше не придумаешь.
— Ну что, молокосос, хочешь еще? — с издевкой спрашивает склонившийся надо мной Шах. Я выбрасываю руку с песком ему в лицо, и он, вскрикивая, начинает тереть глаза.
«Бей, брат! Не дай ему опомниться!» — уже кричит голос в моей голове.
Использую моментальное ослепление противника, сразу луплю его ногой в колено, и с новым взвизгом Шах падает на землю. Быстро приподнимаюсь и, следуя совету, бью со всей силы и злости кулаком в голову…
Подбежавшая Ленка хватает меня за руку, тянет к воротам своего дома. Отмечаю ее испуганные, блестящие в темноте зеленые глаза и разлетевшиеся золотистые волосы. Она прекрасна даже в стрессе, вызванном несостоявшимся, но таким близким изнасилованием. Шах, похоже, отключился, лежа без сознания, и торопиться убегать нет надобности, но все же следую за девушкой.
— Давай ко мне, — говорит она, и мы оказываемся в ее доме. Небольшой, но уютный домик был ей оставлен уехавшей матерью, и последний год девчонка жила в нем одна. Она запирает дверь, и для верности укрепляет защиту мощным дверным засовом. На окнах стальные решетки, и если этот скот вздумает продолжить, то мы защищены. В любом случае, теперь я Лену не оставлю.
— Останешься у меня до утра, — говорит она в такт моим мыслям, смачивая мне проспиртованной салфеткой разбитые губы. — Скоро он придет в себя и может караулить тебя снаружи, та еще сволочь. Я его знаю.
Призналась, что все время, пока Андрей лежал в больнице, Шах пытался ухаживать, потом, посланный подальше, донимать, а сегодня умудрился выманить ее на улицу и, получив отказ быть приглашенным в гости… в общем, я появился вовремя.
— Чаю будешь? — спрашивает Леночка, и я соглашаюсь, понимая, что сегодня уже не усну. Мы сидим на диванчике в ее комнате. Она переоделась, накинув на себя короткий домашний халатик. Впервые я ночью

Соседские тайны (1 часть)

Долгая ночь в офисе

Мой первый мужчина