этом чувствительный росточек высовывался из-под своего капюшончика и оказывался между сжимавшими его створками моей раковины. Я поводила ногами влево, потом вправо, потом опять влево, и от этого все между ног распалялось страшным жаром. После приходилось идти в туалет, чтобы снять взмокшие трусики, иначе влага могла проступить на платье, а этого я совсем не хотела.
Сидеть без трусиков последние уроки было тоже довольно приятно. Я раздвигала ноги, и если бы кто-то мог видеть меня спереди, он обязательно увидел бы мою наготу.
IV
Жален пришла к нам в класс через полтора года после тех событий. Она приехала откуда-то с юга, была несколько смугла кожей, но волосы ее были почти белыми притом, что ресницы оставались удивительно и ярко темными. Как и я, была она гибкой, но вовсе не худой. На спортивных занятиях было особенно видно, что тело ее очень красиво. Соблазнительные бугорки на груди, стройная талия, кругленькая и упругая попка.
Все попытки соблазнить Изеру я давно прекратила, и научилась мастурбировать так, что могла достичь оргазма довольно быстро, но пальцы… Пальцы — довольно грубый инструмент для ласкания клитора. Я продолжала мечтать и том, что когда-нибудь чьи-нибудь нежные губки коснутся, наконец, моего страждущего бутона, напоив его негой и блаженством.
Чего скрывать, когда появилась Жален, я с особенно острым чувством вспомнила свои попытки соблазнить Изеру. Эти чувства и помешали мне сразу сдружиться с Жален.
V
Однажды Жален заболела, и ее не было в школе целую неделю. Наша классная попросила кого-нибудь навестить ее. Неожиданно для самой себя я вызвалась это сделать и после школы отправилась к ней. Она была одна у родителей, и жили они неподалеку, в небольшом домике за низким желтым забором. Чистый дворик, ухоженные клумбы, на которых уже появились ростки каких-то цветов, зеленая травка, дорожки из красного камня.
Двери открыла сама Жален. Она была в светло-голубом халатике, длинные волосы ниспадали на плечи. Из комнат слышалась инструментальная музыка.
 — Вот, меня классная послала, попросила передать тебя задания и вообще…
 — Проходи, — обрадовалась Жален. Наверное, дома одной ей действительно было скучно.
В комнате Жален был легкий, но теплый сумрак из-за штор. Одеяло на кровати чуть откинуто. На столике у окна сок в красивом стеклянном стакане с узорами, ваза с фруктами, какие-то журналы. Покушать я решительно отказалась, но на фрукты согласилась, присев на кресло у столика.
 — Я очень рада, что ты зашла ко мне. Так скучно одной, — и Жален забралась в постель, где, видимо, пребывала до моего прихода.
 — Садись сюда, — она указала на кровать.
Я бы, конечно, не то, что присела, я бы легла в эту уютную постельку с удовольствием, но мои ожидания сбывались так быстро, что я не успевала к ним привыкнуть, и осталась в кресле.
 — Доктор сказал, что я уже здорова, — как бы успокаивая меня, произнесла Жален, и мне почудилась грусть в ее голосе.
Боже, да я согласна и заболеть, но пусть бы случилось то, о чем я так давно мечтала. От этих внезапных мыслей капельки влаги выступили между лопаток, и струйка легкой дрожкости, зародившись где-то в плечах, скользнув по груди, молнией ушла вниз, раздробившись в бедрах.
 — Отец в отъезде, а мама недавно уехала к тете и будет лишь вечером.
Я совсем забыла о родителях Жален и в первую минуту даже испугалась своим смелым мечтам, а вдруг бы они тотчас пришли. Но теперь, узнав, что их какое-то время не будет, обрадовалась.
 — Жален, — и я сама испугалась своего голоса, его низкого и хриплого тембра. Я тут же забыла, что хотела сказать. Но на самом деле, наверное, и ничего сказать и не хотела. Только лишь этого — произнести ее имя.
Жален пристально взглянула на меня и одернула халатик, приоткрывший ее левую грудь, совсем немного приоткрывший, лишь настолько, что можно было заметить — лифчика на ней нет. Наверное, нет и трусиков, подумала я, и от этого шумно вдохнула воздух.
 — Жален, — ты целовалась с кем-нибудь?
 — Да.
 — Кто это был?
 — Зачем ты спрашиваешь?
А и, правда, зачем я спрашиваю? Куда меня несет? Но я уже не могу остановиться.
 — А когда ты начала заниматься мастурбацией?
 — Ты о чем?
 — Жален…
Мне стало жалко себя, настолько плачущим показался мне самой мой голос. В глазах все поплыло не то от волнения, не то от влаги.
 — Иди сюда, — снова позвала меня Жален в свою кровать.
На этот раз я повиновалась и присела на край. Жален придвинулась, и ее нога через одеяло коснулась меня сбоку.
 — Жален, я устала мастурбировать.
Жален тоже шумно вздохнула и положила руку на мое плечо. Мурашки вздыбились под ее горячей ладонью и с шумом разбежались по всему телу.
 — Я тоже устала, — наконец произнесла Жален.
В тот раз мы не пошли дальше, и я не оказалась в ее постели. Разволновавшись, я просто расплакалась. Жален сходила за водой, дала мне попить, стала вытирать платком мои слезы, гладила волосы. Я затихла. Потом оставила ей задания и ушла.
Ночью мастурбировала особенно неистово, много раз останавливая этот процесс на грани, и тем самым довела себя до полного изнеможения, отчего кончила плохо, но, сильно устав, быстро уснула. Жален вернулась в школу через день.
Несколько дней мы пытались вести себя, как обычно, однако обе чувствовали, что это не надолго. Наконец, я предложила ей прийти ко мне в гости в предстоящие выходные. Жален согласилась.
Я представила свою новую подругу родителям, мы все вместе посмотрели какой-то фильм, а потом отправились в мою комнату. Минуту пошуршали журналами и вдруг, не сговариваясь, сели на диванчик друг возле друга, тесно прижавшись плечами. На обеих были коротенькие юбочки и легкие топики. Я была без лифчика. Положив руку на спину Жален, я ощутила под топиком тонкую ткань ее лифчика.
 — Давай, я сниму его?
 — Сними, — охотно согласилась Жален.
Я встала перед Жален и просунула руку под ее топик, чтобы расстегнуть лифчик. Жален вдруг обхватила обеими руками меня за бедра под юбкой и слегка притянула к себе. Ладони скользнули еще выше и проникли под мои трусики с боков.
Сними их, — прошептала я, проворно вытаскивая лямочки лифчика Жален через рукава топика.
Трусики поползли вниз. Боже, какие же шелковые у Жален руки!
Я переступила через трусики на полу и легким движением ноги отправила их под диванчик, вдруг войдет кто-то из родителей. Как будто мои беленькие трусики на полу — это самое страшное и неприличное в этой комнате. Лифчик Жален я забросила подальше на шкаф.
А пальчики Жален уже брели по низу моего живота к моей… Нет, теперь уже я не могу называть мои прелести просто писькой. Писька давно превратилась в… киску, жаждущую неги и ласки.
Влага сочилась изнутри. Пальчики Жален ухватили пухленькие губки моей киски, раздвинули их, слегка погрузившись в мое лоно.
 — Боже, как же это приятно, Жален, — пробормотала я в изнеможении и предвкушении блаженства.
Я ощутила, как мгновенно занемел клитор, набравшись крови и потянувшись навстречу ласкам пальчиков Жален.
Моя милая подружка осторожно взяла клитор двумя пальчиками, но мне казалось, что это не твердые пальцы из плоти держат его, а нежно-кремовое облачко обволакивает и ласкает его, плотно сжимая и вбирая в себя. В тот раз я забыла, что мечтала о прикосновении губ к моему сокровищу, столь нежными показались мне пальчики милой Жален. Ощущения усиливались от соприкосновений моих ладоней с прохладной кожей ее плеч.
Оргазм не заставил себя ждать, и всего через несколько минут сильнейшие конвульсии охватили мышцы бедер, живота, и я, задрожав всем телом, стала опускаться перед Жален. Подружка поддерживала меня, не отпуская от себя, и вот, когда наши лица оказались рядом, я инстинктивно прильнула своими губами к алым и горячим губкам Жален. Какими же нежными оказались они, если столь ласковы были пальчики моей усладительницы!
Я плохо помню, как Жален ушла, а ночью, достав со шкафа ее лифчик, уткнулась в него лицом и, ощутив аромат тела Жален, мгновенно кончила, едва коснувшись пальчиками моего сладострастного отросточка в капюшончике.
VI
 — Жален, как ты вчера?
 — Как обычно, — ответила она, и в ее голосе мне послышались легкие нотки обиды и укоризны.
Бедная, она снова должна была делать это сама. Мне стало так жаль мою подругу, что слезы выступили из глаз и защекотало в носу. Но тут же мне стало жаль и себя. Ну чем я виновата, что лишь я одна испытала вчера это чудное наслаждение, что оно лишило меня чувств и сил настолько, что я не смогла ответить Жален. Да мы и так ужасно рисковали, поскольку в любой момент в комнату могли заглянуть мои родители.
 — Жален, а я без трусиков.
 — А я без лифчика, — тут же ответила Жален и мы рассмеялись одновременно, вдруг почувствовав, что возвращается взаимопонимание и взаимопритяжение.
Уроки, на удивление, прошли быстро и легко, и вот мы вышли из школы. Последние дни стояла очень теплая погода. Всюду зеленело, солнце припекало, небо манило глубокой и загадочной голубизной. Настроение было подстать погоде.
 — Пойдем ко мне, — предложила Жален, и я поняла, что сегодня нам никто не помешает. Волна удовольствия захлестнула меня, и я даже не сразу поняла, что идем мы каким-то странным путем. Жален незаметно увлекла меня на соседнюю улочку, откуда выход был к старому парку, подле которого и стоял домик Жален. Мы вошли в парк, и тут Жален достала из сумочки сигареты.
 — Ты куришь!?
Я очень сильно удивилась и почти испугалась, потому что в нашей школе не курили даже мальчишки — за это просто выгоняли из школы.
 — Иногда, — ответила Жален, и достала из пачки сигарету.
 — Давай, отойдем с дорожки на минуту, — сказала она.
Да мне и самой очень не хотелось, чтобы нас кто-то заметил с сигаретами, и мы шагнули на газон. Чуть углубившись за деревья, мы обнаружили толстый поваленный клен. Кора давно облетела с его ствола, обнажив гладкую серую поверхность. Жален присела на ствол и достала из кармана маленькую зажигалку.
Чуть припухлые губки легко обхватили один кончик сигареты, а у другого вспыхнуло голубовато-желтое пламя. Щеки Жален слегка втянулись, на кончике сигареты засветились красные

Похотливая Регина

Сладкие муки

Скорый поезд Москва-Сочи