пусть и не по ее воле, казавшихся незыблемыми запретов. Все-таки неожиданно почувствовать в своем влагалище член сына — это шок. Я вошел в нее неглубоко, наверное на четверть длины или даже меньше, но ощущение охватившей головку вагины было бесподобным. В маминых глазах плескался ужас, на лице читались отчаянные попытки найти какое-нибудь решение. На улице вдруг резко свистнул и с громким хлопком взорвался очередной фейерверк. Мы оба вздрогнули от неожиданности и член при этом вошел еще немного глубже. Теперь в маме была уже треть меня.
— Лешенька… — жалобно прошептала она. — Нам же нельзя…
— Мам, я не хотел…
— Леша… Давай ты вытащишь и мы обо всем забудем?
Она шевельнулась, собираясь выбраться из-под меня, но член в ней при этом тоже сдвинулся, напомнив о себе и она снова застыла.
— Не могу… Правда, мам. — я уже понял, что это выше моих сил, причем намного. — Мам, я никогда это забыть не смогу…
Мама внимательно посмотрела на меня, разглядев на лице переполняющее меня возбуждение и поверила.
— Значит не вытащишь?
— Мам, давай хотя бы просто полежим так немножко? Пожалуйста…
— Какая теперь разница… — тяжко вздохнула она после недолгой паузы и снова потянула меня вверх, принимая в себя член
до конца.
Прижавшись лобком к губкам я поцеловал ее в шею, услышав возле уха тихий шёпот:
— Лешенька… только нежно, хорошо?
Окончательно получив разрешение, я, с трудом сдерживаясь, начал медленные плавные фрикции. Мамино дыхание сразу изменилось, став частым, перемежаемым иногда легкими короткими постанываниями. Член с некоторым трудом двигался в кажущейся тесной вагине, наполняя меня восторгом. Такого я не испытывал еще никогда, а уж в сочетании с тем, что подо мной лежит мама… Мне казалось что орган раздулся втрое и причиняет маме боль. Я отчетливо ощущал, как головка, прокладывая себе путь, растягивает узкое влагалище, но она, обняв меня и прижав к себе, подавалась тазом навстречу входящему члену, только раз, задыхаясь, шепнув:
— Грудь сожми…
Как только я положил ладони на мягкие холмики, защемив соски между пальцами, мама, громко застонав, несколько раз судорожно подкинула таз, сильно и резко насаживаясь на меня и кончила, сжимая влагалищем член.
Мне до оргазма было еще далеко. Дождавшись, когда прижимающие меня руки расслабятся, я привстал, оказавшись на коленях между маминых бедер, опустился как можно ниже и снова вошел в нее, в этот раз наблюдая как член скрывается в вагине. Наконец-то мне удалось рассмотреть мамину промежность, густые черные волоски, покрывающие губки и переходящие вверху в аккуратно подбритый треугольник на лобке. Половые губы разошлись, растянутые вставленным между них членом, потемневшие малые губки вывернулись в стороны, а вверху вызывающе торчал, поблескивая от влаги, клитор, на который я и положил палец. Мама задышала еще чаще когда я начал массировать его, не забыв при этом трахать вагину. В таком положении толчки получались мелкими и короткими, в самой глубине, но зато я чувствовал как ствол полностью находится в ней. Догадавшись что маме осталось немного, я ускорил движения пальца и члена, в этот раз наблюдая женский оргазм как бы со стороны, видя перед собой мамино тело целиком. Она опять со стоном выгнулась, вздрогнув всем телом, сжала груди, после чего одной рукой скользнула по животу к лобку, коснувшись моего пальца на клиторе.
Я снова лег на нее и потянул в сторону, переворачивая. Она оказалась сверху, чуть сдвинулась назад, плотнее насаживаясь на торчащий вверх жесткий стержень и начала раскачиваться. Я притянул к себе ее голову, целуя в губы. Мамин язык ворвался ко мне в рот, а ее влагалище быстрее заскользило по члену. Вспомнив, я сжал в руках ее груди и вдруг понял, что можно просто расслабиться и лежать, а мама все сделает сама. Так и получилось — я лежал, мама меня трахала, только перед концом сев на мне вертикально, высоко приподнимаясь и буквально падая на член. Ее грудь все еще оставалась в моих руках и я сумел почувствовать пробежавшую по ее телу дрожь, свидетельствующую о приближении оргазма. В следующую секунду мама кончила, с хриплым выдохом свалившись на меня. Я не успел за ней совсем немного. Чувствуя что ее движения на мне затихают, попросил:
— Мам, не останавливайся… я почти уже..
Она снова привстала, сев на член до самой мошонки и начала раскачиваться вперед и назад, с глухими шлепками насаживаясь, как мне в тот момент показалось, на распухший до толщины руки, переполненный похотью орган. Я положил ладони на большие гладкие ягодицы, прижимая ее промежность к себе и подкидывая зад ей навстречу, вгоняя член в мамино влагалище до упора.
— Мам, в тебя можно? — сообразил я в последний момент на всякий случай спросить.
— Да-а-а!
И тут из меня хлынуло, затапливая мамину вагину.
Мама слезла с меня не сразу. Мы еще долго лежали и целовались. Мягкий член подрагивал в ней, пока совсем не съежился и не выпал, но больше не встал.
— Ох, Леш… — скатилась она с меня. — Что мы с тобой наделали?
— Знаешь, мам… — задумчиво протянул я, формулируя свое отношение. — Я тоже понимаю что это неправильно, но… это здорово. Давай не будем об этом жалеть?
— Поздно теперь жалеть, Леш.
— Нет, мам, жалеть никогда не поздно. Но мы ведь не станем, правда? Нам же обоим было хорошо? — я погладил грудь лежащей рядом мамы, скользнул к паху, потеребил волосы на лобке и двинулся ниже, но она перехватила мою руку:
— Нет, хватит на сегодня!
Мой слух зацепился за слово «сегодня». Это у нее фигура речи такая? Или, превосходя мои самые смелые ожидания, она в самом деле намекает, что сегодня нельзя, а вот завтра…
Пока я это обдумывал, мама встала и отвернувшись от меня присела над тазиком, зачерпнув из ведра еще теплой воды, подмылась и позвала меня:
— Леш, иди помойся, а то всю постель измажешь.
Хоть на постели и без этого красовалась приличная лужица, вытекшая из мамы, я подошел. Она вымыла меня сама, тщательно вытерла, посмотрела на дело своих рук и отпустила. У меня было полное впечатление что когда она рассматривала вытертый член то решала — не взять ли его в рот, но не стала. Хотя, может, мне просто показалось. Я подкинул в печку дров чтобы не замерзнуть ночью, мама все-таки перестелила постель и мы наконец легли спать.
— Не надевай… — попросил я, увидев что она берет ночнушку.
Она подумала, глядя на меня и отложила ее в сторону:
— Ладно. Но мы все равно будем спать, а не…
Я, конечно, не удержался и привалившись к ней, прижался щекой к груди, положив руку на пушистый лобок. Мама многозначительно хмыкнула, но поскольку я больше ничего не предпринимал никаких мер применять не стала.
Наутро я проснулся когда она давно встала и готовила завтрак. Сегодня она оделась как для отъезда — теплая кофта, длинная шерстяная юбка, колготки и сапоги. Увидев что я открыл глаза, подтвердила:
— Вставай, соня! Скоро домой поедем, отец уже звонил. Иди завтракать.
Я подскочил, быстро натянув на себя одежду — в доме было прохладно. Мама поставила передо мной тарелку, села напротив и с легкой улыбкой наблюдала как я ем. Я жевал, скользя взглядом от ее лица к груди и обратно, вспоминая как эта грудь выглядела вчера под моими руками. Забрав пустую тарелку, мама взялась ее мыть, повернувшись ко мне задом. Ее широкие бедра вновь разбудили во мне желание. Остановившись сзади нее, я неуверенно протянул руки и положил ей на грудь. Мама замерла с тарелкой в руках. Я жадно ощупал прикрытые одеждой выпуклости, прижимаясь пахом к маминому заду.
— Леша, может не стоит? — тихо спросила она.
— Мам, я только потрогаю…
Расстегнув кофточку забрался в лифчик, нащупав соски. Под моими пальцами они затвердели, но достать груди наружу у меня не получилось. Тогда я задрал маме юбку, погладив затянутую в колготки попу.
— Не надо, Леш… — попросила она. — Отец скоро приедет.
— Мам, я быстро… — сделал я попытку сунуть руку в колготки.
— Нет, не раздевай меня. Потом одеваться долго. — она обернулась, посмотрела на мои топорщащиеся штаны и как-то грустно улыбнулась.
Затем притянула меня к себе и поцеловала — как вчера, долгим сладким поцелуем. Оторвавшись, внимательно взглянула в лицо:
— Ладно, Леш, давай я тебе по быстрому, а то ты не успокоишься.
Она села на стул, подтащила меня к себе и сдернув штаны отправила член в рот. По телу сразу разлилось блаженство от скользящих по стволу губ. Вчера в рот у нас толком не получилось — я кончил едва успев вставить. Зато сейчас мама всасывала член глубоко, не спеша двигая головой. Язык, обвивая головку, отклонял ее куда-то за щеку, отчего щека оттопыривалась, подпираемая изнутри возбужденной плотью. Несмотря на это, мне все больше хотелось вставить маме между ног. Я отстранил ее голову:
— Мам, а давай по-другому?
— Как?
— Ну… встань ко мне задом. И наклонись.
— Ты что!? Отец же скоро приедет!
Но я уже тянул ее вверх:
— Мы быстро…
— Хорошо. — согласилась она, поняв что я не отстану и быстро взглянула в затянутое морозными узорами окно. — Только быстро.
Мама повернулась задом, подобрав юбку и придерживая ее одной рукой на поясе. Другой оперлась о подоконник, наклонившись. Я быстро стащил колготки вместе с трусами на середину бедер, обнажив матово-белые ягодицы с четкой границей загара и сунул член туда, где между расставленных ног темнели завитушки черных волосков. Член сразу попал в жаркую тесноту. Мама зашипела сквозь зубы от резкого вторжения в сухое влагалище, немного присела и прогнулась, облегчая проникновение. Мне и самому было не очень комфортно, пришлось поначалу ограничиться короткими движениями на глубину головки возле самого входа. По мере увлажнения вагины я понемногу пробирался в глубины маминого тела, пока не коснулся лобком ягодиц. Придвинулся, проталкивая член до конца и взялся за пухленькие бедра, наращивая темп.
— Быстрее! — напомнила мама, еще шире расставляя ноги.
Я торопливо задергался, двигая в ней членом. Кончить никак не получалось. Я уже чувствовал как из влагалища потекло по мошонке, мама начала тихонько

Как хорошо иметь под рукой близняшек

Зять

Мои девочки. Часть 1