Я же его в рот буду брать.
— Так чем же тогда?
— Зубной пастой. Пошли я сама помою.
Загнав мужа в ванну, выдавила треть тюбика пасты на член, взяла приобретённую сзарание для этого дела, зубную щётку, начала чистку. Готовый вот, вот кончить эрогированный член довольно быстро съёжился. Не сказать что это сверх естественная боль, но такое Анатолий запомнил на всю жизнь. Если движения щётки вдоль были более менее терпимы, то движения поперёк уже вызывали стон от боли.
— Потерпите, Анатолий. Ради наслаждения нужно потерпеть.
Потом она взяла приготовленную шпажку с ватой на кончике, намазала той же пастой и ввела в мочевой канал.
— Ай-яй-яй!!!
— Ну всё, всё. Пойдём в спальню.
— Может не надо, минета?
— Надо, Анатолий, надо!
Теперь у Анатолия против того самого негра, член был как пипетка против пожарного шланга, но зато с запахом зубной пасты. Теперь его положили на кровать, где Эльвира впервые взяла член в рот. Пососав как чупа-чупс, она начала делать как в тех самых роликах. Только муж не стонал от удовольствия. У него катились слёзы. Воспалённая зубной щёткой кожа зудела, от контакта со слюной она горела и ему казалось, что его член не сосут, а грызут сотней мелких и острых зубов или жгут газовой горелкой. Как будто мать драконов его сперва огнём потом зубами одной пасти. Его член пытался втянуться к Анатолию в организм, спрятаться как суслик в нору, но вакуумный насос Эльвиры высасывал его оттуда. Анатолий только постанывал:
— Может хватит, может не надо.
— Ты хочешь унизить меня как женщину. Я не способна отсосать мужу. Что же я за жена? Нет пока не минет не будет окончен я не успокоюсь. Наслаждайся! — и с ещё большим рвением принялась за член.
Надо отдать должное Эльвириной упёртости, даже через два часа безуспешных усилий не охладили её пыл. И только где-то через час не Эльвириной настойчивостью как она думала, а невероятным усилием Анатолия он выдавил из себя каплю семенной жидкости.
— Ух как невероятно сложно же делать минет, — сказала Эльвира уже без сил откинувшись от Анатолия. — Надеюсь на ответный шаг на восьмое, — сказала она и уснула.
Неделю Анатолий мечтал как начистит Эльвире «там» зубной щёткой. Как у неё будет «там» гореть ещё неделю, как у него. Ему больно было прикасаться к члену даже чтобы сходить в туалет. Он купил зубную щётку для неё. И вот пришло 7 марта, он также как и она напомнил ей побрить пах.
Поздравив с утра 8 марта, они стали ждать время называемое — после обеда, он со своими ожиданиями, она со своими.
— Ну, что мы будем ждать-выжидать? Я поинтересовался в интернете, это мероприятие называется кунилингус. Предлагаю начать. Надеюсь ты помоешь у себя там зубной пастой?
— Какая зубная паста, Анатолий? Это интимное женское место. Естественно, я соблюдаю гигиену своих половых органов. Я пользуюсь гигиеническим жидким мылом для интимных мест. Надеюсь, что ты им прополощишь рот этим средством, пойдём я тебе его покажу, а то целый час искать будешь.
— А почему мой член зубной пастой?
— А потому что твой орган проникал в меня, в мой ротик. Мои половые органы в тебя не проникают! Хотел мне там зубной щёткой прочистить? — Анатолий невольно махнул головой. — А что мелочиться, давай сразу ёршиком для унитаза и вантузом. Женщину можно и так, да? Если не хочешь,? Как хочешь! Я не заставляю!
Анатолий понял, спор бесполезен. Торг не уместен. Ситуация патовая.
— Я не от чего не отказываюсь. Пошли, где твоё мыло?
Прополоскав рот тем, что она ему дала они вернулись в спальню.
— Только я тебе глаза завяжу, чтоб ты не пялился.
Глаза завязаны. Эльвира сняла трусы, расположилась на кровате по удобней, задрала юбку праздничного платья, ухмыльнулась виду бритой промежности, как десятилетняя девочка, подтянула мужа на кровать и ткнула его головой между своих ног, прижав его нос к своему заветному месту. Анатолий видел в интернете как это делают и начал это повторять. Ему было не удобно, как расположила его Эльвира и сменив позу на более удобную, как ему показалось стал делать лучше, потому как Эльвира стала шевелить задом и издавать постанывания. Она попровляла его голову, туда где ей было приятней, он конечно не видел, но ему показалось, что на несколько секунд она направила его голову так что он лизал анус. В скором времени она сжала его уши ляжками, они как судорожные задрыгались вверх-вниз как будто пытаясь оторвать его голову с плеч и стала тяжело дышать. Неужели оргазм — подумал Анатолий. Она запустила пальцы в его шевелюру и коготками почёсывала всю голову. Всегда когда она была очень довольна или если так можно сказать счастлива, она запускала свои пальцы ему в волосы и в эти моменты лучше ей не сопротивляться и не отмахиваться. Он лежал ухом на одной ляжке уткнувшись носом в лобок. Она перевернула его на спину.
— Ещё хочу.
И как заправский кавелерист оседлала его голову.
— Ещё, ещё.
Она прижимала его голову к матрасу всем своим весом.
— Ну давай же! Давай!
Он продолжил делать куни, праздник же у дорогой Эльвиры. Она как будто скакала на нём, приподымалась и опускалась опять на голову. В это время он успевал дышать. Она то постанывала, то хихикала, как будто смеялась затыкая рот рукой, то подгоняла:
— Да,да, давай, ещё, ещё!
Она ездила по лицу вперёд, назал, его лицо стало мокрым, склизким, что ей позволяло легче скользить по нему. Наконец ему показалось, что она как будто сикнула ему на лицо, но это была не моча, она прорычала что-то и упала на бок без сил.
— Вот это праздник! — сказала она восторженно, — Класс!
Повязка давно сползла с глаз и теперь он в притык любовался бритой промежностью жены.
— Хорош пялиться, ползи ко мне.
Анатолий пополз вдоль её тела. Она ловко пальцами ног зацепила его штаны с трусами и стянула их с его задницы до колен (дальше не достала). Он же навис над ней, как отжимающийся спортсмен над полом. Эльвира же максимально раздвинула бёдра, согнула ноги в коленях и, как-то акробатически шлёпнула пятками Анатолия по ягодицам так, что его член, как ему показалось с помощью её руки проник в неё. Тут уж Анатолия было не остановить, как кролик догнавший крольчиху, верней как маньяк обуздавший жертву, он ни чего не слышал. Может быть Эльвира кричала, говорила или хрипела, он отстранился от внешнего мира и только инстинкт совокупления руководил его мозгом, рассудком и телом до тех пор пока силы не покинули его вместе с порцией семени.
— vоus аvеz fаit lе sехе аvес mоn butin — она ругалась по французки в особые моменты .
— Я тебя .. секс.. — запнулся он, — в попу?
Он просунул под неё руку, повёл пальцами от вставленного в неё члена в сторону копчика. Ануса небыло, значит «он» в нём. Он осознал. Как стыдно. Он рванулся встать, но полностью встать не вышло. Эльвира медленно сползала с его члена и её задница свалилась на кровать.
— Ты, как ты поступил со мной ?
— Прости, я не знаю, как это получилось.
— Молчи!
И она ушла в ванную комнату. Через пять минут она уже плескалась в ванне и что то напевала. Она так делала когда была в хорошем настроении. То рычит, то поёт не поймёшь этих женщин.
Через две или три недели, на праздник «Проводы зимы», они были в гостях. Вернулись домой довольно поздно, довольно «напровожавшиеся», вернее Анатолий был пьяненький, а Эльвира слегка выпившая. И дома уже в постели она поставила его на коленки, головой на подушку, верней накрыла его голову подушкой. Находясь сзади его, она вытянула его член между ног назад, так что головка члена торчала между ног ниже ягодиц. Она впилась в неё, не зубами, нежно губами и языком и через минуту Анатолий кончил. Эльвира старательно высосала всё и плюнула «этим» ему между ягодиц на копчик. Анатолий хотел леч, но получил шлепок по заднице с шипением:
— Стой! Не шевелись!
Она пальцем сперму запихивала в зад по мере её стекания между ягодиц.
— Ты что делаешь, зачем?
— Молчи, так надо.
Когда сперма кончилась, она толкнула его, он свалился на бок.
— Спи!
На следующих выходных постельная сцена началась также, только после плевка в задницу, сперма запихивалась не пальцем, (хорошо, что она не любила маникюр, считая его чем-то типа орудия для беспомощности. Эти когтистые разукрашенные тёлочки абсолютно беспомощны в быту, как она с этим сталкивалась) а чем-то упругим и продолговатым по итогу оказавшимся фалоимитатором, который потом она пристигнула к себе и отрахала Анатолия как мужик женщину. И она от этого испытала оргазм.
— Зачем ты это со мной сделала?
— Я поступаю с тобой, так как ты этого заслуживаешь.
— За что?
— Ты меня лишил секса. Это ты должен был ставить меня в эту позу каждый вечер тридцать лет назад. Это твои руки должны были снимать с меня трусы и лифчик и удовлетворять меня и себя. Ты должен был трахать меня тогда. Теперь же я, буду трахать тебя.
Теперь вечера на выходных он проводил отдаваясь Эльвире. Он конечно попробывал воспротивиться, он был отхлёстан хлопушкой от мух, так что предпочёл не перечить жене. Вечер она начинала с того, что садилась ему на лицо до достижения первого оргазма, потом пристёгивала страпон и орудовала им до достижения второго. Иногда среди недели она могла сдёрнуть с его задницы штаны с трусами и хлестануть ручкой хлопушки по жопе для профилактики, чтоб не зря боялся и был покорным. Сопротивляться он не мог, драться с женщиной было выше его. И он ей покорился. Уйти ему было не куда, Эльвира доминировала в быту и в постели была садистом.
Через какое-то время, может месяц или два Эльвира пришла с работы поздновато и не одна. Пьяненькие с подругой и с бутылкой вина они о чём-то спорили. Эльвира сняла юбку и трусы и силой притянула голову Анатолия в свою промежность, расположившись удобненько в кресле напротив подруги. Анатолий выразил устный протест, но протест сказанный в половые губы жены вызвал

Заговорщики (продолжение)

Пьяный куколд

Мечты сбываются