Александр положил руки на букет цветов и старался больше бурно не проявлять свои эмоции, всецело отдавшись происходящему на сцене. Когда Елена не была занята в мизансценах спектакля, Александр нервно тряс коленом, украдкой оглядываясь по сторонам: ему было откровенно скучно, так как он не следил за перипетиями сюжета, который развивались на сцене: его интересовала только она.
Наконец спектакль подошел к концу, и все артисты, которые были заняты на сцене, вышли на поклон. В зале дали общий свет, и зрители приветствовали игру лицедеев бурными аплодисментами: иногда раздавались крики «Браво!». По рядам понесли первые букеты цветов и Александр, наконец, опомнился: он никак не мог оторвать взгляд от Лены, стоящей посередине сцены.
Вот артисты отпустили ее одну на очередной поклон, и она приблизилась к краю рампы — буквально в двух метрах от Александра. Она заметила его, судорожно сжимающего несчастный букет, и ободряюще улыбнулась. Александр, как зомбированный двинулся ей навстречу, следуя за ее взглядом как по световому лучу. «Ты идешь, как дуболом», мысленно сказал он сам себе, вспомнив неуклюжих деревянных солдат Урфина Джюса. Наконец он справился с волнением и протянул ей букет.
Лена приняла его, и чуть наклонилась к Александру. Он сделал маленький шажочек ей навстречу, и она прикоснулась к нему щекой в приветственном поцелуе. «Спасибо Вам», прошептала она, и Александр смутился окончательно.
Он не помнил, как добрался до дома, чуть не врезавшись по дороге в какого-то ублюдка, еле тащившего низко сидящую задницу своего тарантаса по крайней левой полосе. «Лада седан! Баклажан!», ревело из динамиков его машины, и Александр мысленно расстрелял его из базуки: он иногда еще играл в «Dооm» до сих пор.
Дома, добравшись до интернета, он первым делом забронировал билеты на все ее спектакли в этом месяце: их оказалось еще четыре. На другой месяц бронь почему-то не давали. Утром, еле дождавшись обеда, он съездил в театральные кассы и выкупил свой заказ, только после этого, наконец, немного успокоившись.
Когда он дарил ей букет в конце спектакля во второй раз, она узнала его и мило улыбнулась, как старому знакомому. На третьем «свидании», Александр с замиранием сердца видел, как она ищет его по залу глазами: ему хотелось подпрыгнуть на месте и закричать: «Я здесь!». Ему было досадно, что билеты достались на разные места: единственное, что было в его власти, это купить билеты на места, расположенные максимально близко к сцене. Наконец она заметила его, улыбнулась одними уголками губ, и, поравнявшись с ним — прямо во время спектакля! — еле заметно кивнула ему.
На предпоследней встрече Александр набрался храбрости, и, отдавая ей букет, пискнул: «Браво!». Лена улыбнулась, и поцеловала его в щеку мимолетным поцелуем. «Спасибо Вам!», сказала она и задержала его руку с букетом в своей руке чуть дольше, чем этого требовали приличия. Александр чуть не кончил в штаны: он и так подходил к рампе согбенной походкой: его член, неизменно поднимавший голову при одном только взгляде на нее, не давал ему двигаться легко и красиво. Он понял, что влюбился в нее, как мальчишка.
Оставался последний спектакль в этом месяце, когда он мог точно увидеться с ней. Он давно уже хотел встретиться, но никак не мог придумать повода, как это сделать. Они были существами из разных миров: он — офисный планктон (ну хорошо, пусть не планктон, но все равно его должность не тянула на статус выше кальмара), а она из мира Богемы, красных ковровых дорожек, и Вдовы Клико, в хрустальном ведерке со льдом ждущей своего часа. Они нигде не пересекались на этой планете.
Наконец, Александр решился. Прикупив три чистые открытки с красными розами на обороте (вдруг он испортит одну при заполнении), он с утра сел писать ей записку, которую намеревался подарить вместе с последним букетом. С этой задачей он справился легко и быстро — когда он закончил, на улице не совсем еще стемнело. Ему пришлось еще раз ехать в магазин за новой партией открыток, пока он не сообразил, что можно сначала потренироваться в эпистолярном жанре на черновике. Наконец, текст, который его удовлетворил, был составлен, тщательно написан, и Александр с нетерпением стал ждать завтрашнего дня: встречей со своей Мельпоменой.
Привычно пропустив основное действие спектакля — единственное, что он заметил, что на этот раз она играла не главную, а второстепенную роль — Александр дождался финала и приготовился к встрече с Леной: сегодня его букет был выше всяких похвал. Она привычно вышла на сцену с труппой театра, занятых в спектакле, и благосклонно получала заслуженную порцию благодарности и внимания зрителей. Она заметила его сразу, еще в самом начале спектакля, неизменно кивнув при этом, и сейчас подходила к его месту, сияя со сцены счастливой улыбкой.
— Какие божественные цветы! — воскликнула она, восхищенно принимая от Александра букет, чуть ли не размером с него самого.
— Там внутри записка, — буркнул он, отчаянно краснея, — это Вам!
— Спасибо! — кивнула Лена, и пожала его руку.
Потом легко поднялась, и грациозно ушла за кулисы вместе с другими участниками сценического действа. Но в последнюю секунду обернулась, и посмотрела на него. Потом улыбнулась, махнула рукой, и пропала за кулисами своего мира, куда простым смертным вход был воспрещен.
Она обернулась! Аллилуйя! Александр упивался моментом, но потом вдруг ясно понял, что совершенно не продумал, что делать дальше. «Как я узнаю ее реакцию?!», он тянул с выходом из зала до последнего, надеясь, что она вынырнет где-нибудь, и поманит его за собой. Он торчал в опустевшем зале до тех пор, пока очередная старая сова в униформе своим клекотом не погнала его на выход. Он оделся, и вышел в морозный город. Было темно и тоскливо.
Бредя в каком-то забытьи вдоль стены здания, он дошел до служебного входа театра. Вдруг двери распахнулись, и на улицу высыпала стайка женщин разного возраста. Среди них Александр сразу же узнал Лену, хотя она была в обычной, а не сценической одежде — в темном пальто и берете. Ее волосы были убраны назад и перехвачены черной бархатной лентой. Она тоже узнала его, и, что-то сказав своим коллегам, приблизилась к нему.
— Вы? — только и смог произнести Александр, не веря своим глазам.
— А, мой восторженный поклонник! — сказала она и протянула ему руку, которую он осторожно пожал, — меня зовут Лена, — добавила она.
— Александр, — ответил он, и ему почему-то стало неловко за свое имя: был бы он какой-нибудь Вольдемар…
— Я прочитала Вашу записку, — просто сказала она, и добавила, — Вы ошибаетесь, я не такая, как Вы себе вообразили, — ее глаза лучились спокойствием и теплом.
— Вы… Вы… Просто не земная! — выпалил, наконец, Александр, и ему самому стало противно от своих выспренних слов.
— Ну что Вы, я очень земная! — Лена расхохоталась, — хоть моя душа и принадлежит Богу, но тело, все-таки — дьяволу, — лукаво добавила она.
Александр молчал, боясь ляпнуть лишнее или сморозить какую-нибудь глупость. Пауза затягивалась, и он почувствовал себя совсем мерзко.
— Хотите я познакомлю Вас с миром театра? — вдруг спросила она. Искорки смеха все еще мерцали в ее темных глазах, и Вы сами убедитесь, что…
— Да, — перебил ее Александр, и покраснел.
«Да что ж я, как баба-то, в самом деле!», подумал он и выдавил из себя робкую улыбку.
— Вот и отлично! — Лена едва уловимым движением бросила взгляд на часы, — приходите завтра сюда же, к служебному входу, после окончания спектакля. Я Вас встречу!
— А во сколько окончание? — спросил Александр, не веря своим ушам.
— В 23. 00 часа, — улыбаясь, сказала Лена, и прикоснулась к его руке, — не опаздывайте, я Вас буду ждать, — и повернулась, чтобы догнать своих подруг, которые уже успели скрыться в снежной пелене.
— Может, Вас подвезти? — очнулся Александр, вспомнив, наконец, что он мужик и галантный кавалер, а не какая-то размазня.
— Нет, спасибо, Саша, мне тут недалеко, — ответила она, обернувшись, — до завтра!
— До завтра, — эхом отозвался Александр, проследив за ней взглядом. Потом побежал к машине, подпрыгивая по дороге, и рискуя свернуть себе шею на гололеде.
Этой ночью он почти не спал. Он прокрутил в голове все возможные варианты их будущей встречи, но о том, что произошло на самом деле, он не смел и мечтать. Лишь под утро он забылся тревожным сном, и ему приснился розовый кактус.
…
Следующим вечером, ровно в 23. 00 часа, Александр появился при полном параде (рубашка без галстука и брюки с подтяжками) перед служебным входом драматического театра. В руке он сжимал неизменный букет — правда, значительно скромнее, чем был последний, начинённый взрывоопасной запиской, которая сработала в нужном месте и в нужное время.
Прождав пятнадцать минут, и отморозив себе букет, Александр осторожно постучал в дверь и вошел внутрь. За, видавшим виды столом, сидел ветхий гном в пуленепробиваемых очках. Он разгадывал разгаданный сканворд.
— Закрыто, — коротко сказал он, посмотрев на вошедшего через толстенные стекла треснувших линз.
— Я к Елене… *, — сказал Александр, предчувствуя недоброе.
— Как Вас представить? — спросил домовой: судя по количеству седых волос, торчавших у него из ушей, его в этой жизни уже ничего не удивляло.
— Александр, — представился он.
Старичок набрал номер на дисковом (!) телефоне, и торжественно возвестил в трубку:
— Елена… *, к Вам пожаловал Александр! — видимо раньше он служил камергером, не меньше.
Трубка что-то коротко ответила, и церемониймейстер входных дверей в отставке коротко бросил Александру:
— Ждать велено.
Через несколько минут в вестибюль вбежала Лена, подмигнула Александру, и строго сказала мудрецу, сидящему со сканвордом наперевес:
— Эрменингельд Христофорович, это э-э-э… Евгений Павлович, из Петербурга, мы должны пройти с ним одну чертовски непростую роль… Извольте пропустить!
— Чего ж не пропустить, — Христофор даже приосанился, — знамо дело, трудная роль, — проходите, чего уж там, — добавил он, скептически провожая взглядом заиндевелый букет в руках обалдевшего Александра, — прямо с реквизитом

Я рождена для минета…

Первый свинг. Семейные знакомства

День рождения любимого мужа