к нам пожаловал: видать, большой артист!
Лена схватила Александра за руку, и, смеясь, потащила его по коридору — внутрь храма Мельпомены. Вскоре они очутились во внутреннем фойе театра, где артисты отдыхают в перерыве между репетициями или выходом на сцену. Лена остановилась, и прижала Александра к стене.
— Прости, что не встретила тебя… Совсем вылетело из головы, — извиняющимся тоном сказала она, и тут же вся подобралась, как для прыжка, — вот скажи: зачем ты пришел на самом деле? — В лоб спросила она.
— Как зачем? — Опешил Александр: он не ожидал такого поворота.
— Так! Зачем ты пришел? — в ее голосе появилось немного грусти и сомнения, словно она не верила тому восторженному восхищению, которое он так пылко демонстрировал на их мимолетных встречах и в записке.
— Я хотел тебя увидеть, — просто ответил он.
— Правда? — Она отошла на несколько шагов по коридору и замерла, стоя спиной к нему.
— Конечно, правда, — подтвердил Александр.
Резко обернувшись, Лена посмотрела на него презрительным взглядом и вдруг приподняла подол своего черного платья, в которое она была облачена.
— Тебе это нравится? Нравятся эти ноги? — она хлопнула себя по бедру, будто демонстрируя отменную ляжку на продажу, — ты за этим сюда пришел?
С раздражением одернув платье, она снова посмотрела ему в глаза, и он смог различить в них гнев и задетое самолюбие.
— Раньше актрис всегда отождествляли со шлюхами, доступными девками, которых выбирали, глядя на них на сцене. Но это время прошло. Ты должен понять, что не будет все так просто, как ты себе, быть может, вообразил.
— Я не считаю тебя доступной, наоборот! Ты же читала мою записку! Просто… Ты очень нравишься мне, — оправдывался он, виновато глядя на свои ботинки, будто и в самом деле был в чем-то грешен перед ней, — но, я ничего плохого…
— Конечно, я прочитала твою записку: смотри, — она перебила его, и достала из-за выреза платья слегка погнутое на краях его трепетное признание, — она теперь со мной будет всегда, — добавила Лена, и демонстративно поцеловала текст внутри открытки: на бумаге остался алеть ее сочный поцелуй, — видишь?! — Томным голосом сказала она.
Потом рассмеялась и уже совсем другим тоном проговорила:
— Какой же ты смешной! Стоишь тут весь такой виноватый, — она подошла к нему и с улыбкой взъерошила его волосы, — ну все, проехали… Ладно?
Не зная, что ей ответить, растерявшись от столь внезапной перемены ее настроения, он кивнул, соглашаясь со всем, что она говорила.
— У меня появилась мысль! Пойдем со мной, — сказала она, и решительным шагом двинулась в полутьму помещения…
Лена взяла его за руку, и потащила по коридору за собой. Совершенно неожиданно коридор превратился в широкое, довольно темное пространство, с множеством каких-то вертикально натянутых тонких канатов. Сделав еще несколько шагов, Александр понял, что они оказались на сцене. Его взгляду открылся утопающий в полутьме тускло освещенный зал, рядами опустевших кресел напоминающий о том, что они здесь совсем одни. Лена повернулась к нему и сказала:
— У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Спускайся и садись в зале.
— Зачем? — спросил он.
Горестно выдохнув и вздернув брови, она пояснила:
— Я хочу, чтоб ты был моим единственным зрителем сейчас… Только ты.
— Здорово! — Он обрадовался, ощущая исключительную важность такого предложения. Быть единственным, для кого она выйдет на сцену! Разве он мог отказаться?
Александр спустился в зал, и сел в то самое кресло, в котором он впервые увидел ее на сцене: в первом ряду в центре зала. Лена терпеливо ждала, когда он займет свое место. Она на миг задумалась, словно не зная, чему отдать предпочтение, чем же удивить его, какое впечатление ему подарить. Но вот слова пришли сами собой, и сорвались с ее губ.
Это был Цветаевский монолог Сонечки, «Как я люблю любить… «. Она читала, она играла, перед своим единственным зрителем. Он смотрел на нее заворожено, будто околдованный этой мистической обстановкой: полутемным пустым залом, пугающими всполохами призрачных теней, мечущихся по стенам, а на сцене живая, настоящая Богиня! Земное воплощение смутных и неясных фантазий, прекрасная и недоступная, но такая манящая в своей ускользающей красоте.
Александр плохо понимал смысл произносимых ею слов, но купался в мягких и упругих волнах ее профессионально поставленного голоса, наслаждаясь тем, что все это звучит только для него. Но чем дальше она читала, тем внимательнее он слушал. С каждым ее новым словом, с каждым брошенным в зал взглядом он начинал понимать: она ведь нарочно выбрала именно этот монолог! Смутное предчувствие охватило его. Ему начало казаться, что все это было неким вступлением, намеком на ее благосклонность. Иначе зачем она остановила свой выбор именно на этой истории, так сильно переплетающейся с их собственной?
Лена закончила читать и замерла, оставаясь на сцене. Она смотрела в темноту зала — туда, где пребывал в полном восхищении Александр. Воздух в зале становился плотным от их взаимных флюидов, словно пропитывался током желания, пронизывающего все вокруг. Не смея пошевелиться, Александр с растущим волнением наблюдал, как медленно она подошла к ступеням и спустилась по ним легкой, грациозной походкой — как кошка, еле касаясь старого паркета.
Лена плавно двинулась к нему по проходу, не отрывая от него греховного взгляда ни на минуту. Подойдя к его креслу, она подняла свою холеную руку и слегка погладила Александра ладонью по щеке. У него в груди все перевернулось от нахлынувших эмоций. Лена приподняла подол платья, и, расставив ноги, села к нему на колени — лицом к лицу, глаза в глаза.
— Лена, — с волнением произнес Александр, — Вы… Ты… Я… , — Он так растерялся! Сколько раз он мечтал о близости с ней, со своей ожившей мечтой. И вот она здесь!
— Тссс! — Лена приложила палец к его губам, — я хочу, чтобы это произошло здесь и сейчас… И не порти этот момент своими дурацкими междометиями.
Актриса, не дав ему ответить, приблизила свои влажные губы к его устам. Нежный, но с нарастающей страстью, поцелуй возбудил его еще сильнее, и счастливая мысль пронеслась в его голове: «Господи, неужели сейчас она станет моей?!».
Обвив Лену руками, он притянул ее ближе. Она поддалась ему навстречу, и, продолжая целовать его, руками блуждала по его телу, бегло лаская пальцами его спину и плечи через ткань рубашки. Предвкушение большего поглощало их обоих: их объятия и ласки становились все более откровенными и нетерпеливыми. Член Александра через брюки упирался между ее разведенных бедер, и девушка ощущала это. Опустив руку вниз, Лена нащупала его ширинку, и погладила через ткань его возбужденный орган, чуть сжав, словно проверяя его силу.
— Я хочу тебя. — Лена открыто посмотрела в его глаза, ее дыхание вдруг стало прерывистым.
— Мне звезда упала на ладошку, я ее спросил: «откуда ты?», — прошептал Александр и улыбнулся: он поверил ей. Поверил, наконец, в то, что недостижимая звезда сама упала в его объятия и готова исполнить его тайные желания, которые он загадывал бесчисленное количество раз.
Нащупав бретельки ее платья, он спустил их с плеч Лены, обнажая ее, вздымающийся от желания бюст, стесненный ажурным черным бельем. Бюстгальтер приподнимал и сжимал ее груди, делая ложбинку между ними такой заманчивой и желанной. Александр мечтал поскорее увидеть их свободными, обнаженными, и в нетерпении расстегнул застежку лифчика. Перед ним оказалась потрясающая пара упругих полушарий, и он не смог удержаться, чтоб не потрогать их. Осторожно сжав ладонями налитые груди, он на мгновение прикрыл глаза и со стоном выдохнул. «Неужели ее сиськи в моих руках?», промелькнула ликующая мысль.
Пока он радостно щупал и мял ее груди, Лена спустила платье чуть ниже к бедрам, но не сняла его совсем. Грациозным движением она отбросила бюстгальтер в сторону. Нитка жемчуга тускло светилась на ее красивой шее. Александр заметил, как бьется на ней тоненькая жилка: ее удары совпадали с ритмом его сердца: они бились в унисон. Нащупав молнию на его штанах, она освободила его рвущийся на свободу орган, подарив ему несколько нежных поглаживаний. Саша что-то промычал от удовольствия, и стиснул ее груди.
— Поцелуй их, — попросила девушка, и прогнулась ему навстречу.
— С удовольствием, — прошептал он и приник к ее соску трепетным поцелуем.
Потом осыпал поцелуями ее длинную шею и красивые плечи, и снова вернулся к восхитительным грудям, мягким и упругим, пахнущим пленительным ароматом. Облизав соски вокруг по очереди, он принялся осторожно посасывать их, то один, то другой, словно не зная, какому отдать предпочтение. Лена прикрыла глаза и откинула голову назад, принимая ласки парня, подаваясь ему навстречу. Он игрался с ее грудями еще несколько минут, и его ласки заставили ее стонать уже не переставая.
Наконец она не выдержала, взяла пальцами его член и призывно потянула к себе. Александр понял ее без слов. Он опустил руки на ее бедра и нежно погладил, поднимаясь ласками к тому месту, где Богу было угодно их соединить. Его пальцы ощутили горячее тепло женского лона, ждущего и зовущего его в свою утробу: он обнаружил, что трусиков на ней не было! Лена привстала, открывая ему путь к самому сокровенному. В нетерпении скользнув пальцами вдоль влажной расщелинки, он схватил член и, поиграв головкой по мягким губам, уверенно вошел внутрь: там уже было скользко от выделений. Лена охнула и медленно опустилась на него, полностью погружая в себя желанный фаллос. Теперь он был внутри нее, их тела объединились, и они стали одним целым.
Как же волнительно и одновременно сладостно было Александру ощущать ее своей! Теперь, когда он был в ней, он чувствовал, как радость обладания заполняет все его существо. На его коленях, на его члене, сидела Она, женщина его мечты, яркая красавица, еще совсем недавно бывшая несбыточной мечтой, а теперь… Теперь он ее берет. И сейчас она в его власти.
Притянув Лену за ягодицы, он стал поднимать и опускать ее, а она, подхватив ритм, стала бедрами подмахивать ему навстречу.

СПАСИБО, СЕСТРЕНКА!

Её зовут Зиночка

Сестринские узы