на девочку, с трудом удерживая свои руки на её плечах. Не бывалый по силе магнит тянул их ниже и ниже, туда, где под прозрачной тканью отчетливо просматривались попочка, такая славная, упругая, дразнящая.
 — Давай я тебе помогу дойти в твою комнату — несмотря на кажущуюся хрупкость, девушка, с какой-то даже мистической легкостью, повела крупного мужчину, словно ребенка, вверх по лестнице.
«Боже, она же мне дочь! Это же ребенок!!! Это нельзя» — последние капли рассудка были снесены бешеным напором маленького, но очень проворного язычка, ворвавшегося в рот Ника. С небывалой силой она толкнула его на кровать и оседлала. Также неожиданно перед взором совершенно обезумевшего Ника возник потайной бутон девочки, обрамленный нежными волосиками, еще хранившими в себе одурманивающий аромат розовой воды. Промежность девушки требовательно тёрлась о его рот и язык самопроизвольно стал ласкать её, постепенно сосредотачиваясь на бугорке клитора, попутно впитывая в себя восхитительные девичьи соки. Вдруг с каким-то нечеловеческим рычанием, девушка резко отодвинулась от его головы и сильным движением, словно вгоняя в себя кинжал, оседлала член Ника, неведомо когда и кем освобожденного от одежды.
Не то, чтобы у Ника было мало в жизни секса. Супружеская жизнь не в счет — уже на первом году совместной жизни, секс с мисс Бернар превратился в супружеский долг, со стабильной частотой один раз в месяц. Супруга, никогда не получавшая оргазма при сношении с мужчинами, воспринимала секс как некий обязательный ритуал на пути получения от них чего-либо. При этом она изображала страсть на лице и озвучивала этот процесс, на столько, на сколько простирались её дальнейшие планы по взаимовыгодному сотрудничеству. Для Ника мисс Бернар была мечтой его прыщавой юности, когда она вела по местному каналу уроки аэробики, во время которых так энергично колыхались её груди, пятого размера, за едва скрывавшим их купальником (столь соблазнительный размер был обеспечен, однако, не столько благодаря спорту, сколько за счет достижений медицины), а он, специально, встав пораньше перед школой, вместо зарядки самозабвенно онанировал, глядя на эту, одновременно, такую далекую и в тоже время, благодаря совей фантазии, очень доступную теледиву. Теперь ежемесячная дань детству, а также периодически возникающие мимолетные романы с претендентками на участие в различных шоу или рекламах, с их скорострельным перепихом, где-нибудь в рабочем кабинете или на заднем сиденье автомобиля, в парковой зоне города, вполне его удовлетворяли.
Но в этот раз его сознание словно оставило тело и наблюдало за всем как бы со стороны, отдаленно фиксируя какие-то моменты, сквозь непробиваемую пелену наслаждения. Вот его член туго охватили мышцы влагалища, словно железная рука в бархатной перчатке — одновременно являясь и капканом, из которого не было спасения, и источником неземного наслаждения. Момент взрыва неотвратимо приближался. Уже тело напряглось в невыносимо сладком предвкушении. Казалось ничто и никто не могут вмешаться в этот процесс. По сравнению с этим грядущим мигом все стало настолько мелочным, незначительным — занятие любовью с несовершеннолетней, пусть не родной, но все же дочерью, незапертая дверь спальни, в которую могли войти и приходящая прислуга, или младший брат Саши, либо та же жена, да хотя бы всеразрушающее цунами, все это неважно.
 — Кто лучшая трахальщица, я или мама? — вопрос чудным образом пробился до сознания Ника. При этом его словно током поразила мысль, что если он не ответит, не сделает все что от него потребует эта маленькая негодяйка, долгожданного МИГА не БУДЕТ!
 — Да, да, ты, только ты, ты самая лучшая в мире — вполне искренне, срывающимся голосом прокричал Ник.
 — Да, я, только я, только со мной у тебя будет такое наслаждение.
В этот же момент вся реальность рухнула. Ник с неимоверной силой разрядился в неё. Но мало того, что разрядка была небывалой по силе ощущений, она продолжала сотрясать его тело раз за разом. Немигающий взгляд девочки внимательно наблюдал за ним. Казалось, что она застыла. Но там, там внутри неё продолжалась своя активная жизнь. Словно какой-то внутренний мощнейший пылесос продолжал выкачивать семя, а вместе с ним, казалось, и саму жизнь из тела Ника, поскольку с каждым таким микровзрывом сознание проваливалось все дальше в пустоту.
 — Так кто лучше всех на свете — слова девочки, произнесенные вроде бы только губами, словно фанфары оглушили Ника.
 — Ты, только ты, ты самая — последнее, что смог прохрипеть он, перед тем, как впасть в небытие.
Сколько времени он пролежал, отключившись, Ник не знал. Но сознание вернулось к нему также резко, как и покинуло. Только что из него выжали все соки. Тем не менее, он с удивлением отметил, что его член продолжал стоять и постепенно, под легкими волшебными пассами ручек Сашеньки, стало возвращаться вместе с сознанием желание. Он успел отметить несколько странный взгляд девочки, устремленный на его чресла, в котором читалось некоторое сожаление. Но желание, вновь стремительно, словно чудовищный голод каннибала при виде аппетитного человеческого тела, стало овладевать сознанием, не дав обдумать ни секунды увиденное. В этот момент за дверью что-то упало.
***
Будучи еще маленьким, Сэмик часто подглядывал за сестрой. В детстве это невольно поощрялось мамой, поскольку как только он стал сносно говорить, за подробные доклады о поведении старшей сестры, всегда следовали какие-нибудь подарки — сладости, игрушки или даже поход в Диснейленд. Правда, иногда за это же от сестры доставались тумаки, но Сэмик быстро научился избегать эту неприятность, вовремя укрываясь за спиной какого-нибудь взрослого. Сестра была отходчива и через час, он вновь занимал место на «наблюдательном пункте». К двенадцати годам это занятие стало приносить Сэмику какое-то странное удовольствие. Его уже больше тянуло застать сестренку в душе или за переодеванием. При этом в штанишках появлялась приятная упругость, а по телу разливалась нега. Один раз (он залез в шкаф сестры и разглядывал её диковинные вещи) это чувство так захлестнуло его, что по телу пробежал нечто похожее на электрический разряд, только вместо боли было очень хорошо. Когда оцепенение спало, он обнаружил, что трусы и тело запачканы белой липкой жидкостью. Это очень напугало и он хотел сразу все рассказать маме. Но та была, как обычно, занята, да и страх о необходимости рассказать о причинах этого происшествия, пересилил. Он просто дал себе зарок больше не трогать «там» и не подглядывать за сестрой. Сэм честно выполнял данное себе обещание целых два дня.
Он, услышав разговор в зале, узнал голоса отчима и сестры. Первый порыв посмотреть, что там происходит и послушать чужой разговор, Сэмик мужественно преодолел. Однако потом рассудил, что ему срочно надо поговорить с отчимом, о чём-то очень важном. А подождать своей очереди рядом с говорящими старшими, не мешая им, это вовсе даже не подслушивание. Ободренный такими мыслями, Сэмик осторожно высунулся из своей комнаты (только в целях не мешать!). В этот момент он увидел, как отчим с сестрой, как-то странно обнявшись, прошли в родительскую спальню. Обычно, когда там были взрослые, детям туда входить запрещалось. Тут еще отчим необычно обнимал Сашу — как на картинках в запрещенных журналах, которые тайком рассматривали старшие мальчишки в туалете школы. Некоторое время он стоял, боясь шевельнуться. Затем Сэм разулся и босиком прошел следом. Сквозь приоткрытую дверь спальни он увидел как его сестра в прозрачном, почти ничего не скрывающем халатике, прыгала на голом, лежащем на спине отчиме. Не просто прыгала! Он заметил, что член (старшие мальчишки уже просветили его о наличии этой штуки, выгодно отличающей настоящего парня от девчонки) отчима, неимоверных размеров, входил в сестрёнку и именно на нем, как на колу, она скакала. Сначала его даже посетила мысль, что Сашеньке больно, поэтому она издает такие странные звуки. Но постепенно созерцание происходящего вытеснило всякие мысли, внизу снова предательски стало тепло, колени задрожали.
Саша заметила присутствие постороннего еще до того, как её младший брат, неосторожно потеряв равновесие, наделал много шуму. Однако эта открытие её не смутило. А то, что теперь об этом узнал и Ник, даже начало забавлять.
Сначала Ник очумело и беспомощно вертел головой, пытаясь понять, где он находится и что произошло. На смену чувству небывалого удовольствия пришла растерянность и даже страх — теперь точно конец, маленький проныра обязательно расскажет жене и тогда… Страшно подумать, совращение несовершеннолетней дочери, позор, суд, тюрьма и здоровые головорезы-латиносы, которые разорвут его белую задницу на британский флаг. Все эти картины мигом пронеслись в воображении.
 — Ник!
 — Да, а, что — все еще не придя в себя от воображаемого произнес Ник.
 — Он нас застукал!
 — Боже, Боже, за что, что же делать, Сашенька, что делать — паника парализовала всякую мысленную деятельность Ника.
 — Ну что ты, сладенький мой, успокойся, я все устрою.
Сэм едва успел дойти до двери своей комнаты, неуклюжее падение и продолжавший стоять колом его член не дали возможности сделать это своевременно и незаметно. Сквозь шум бешенного стука его сердечка, отдававшегося в висках, он услышал сзади легкий цокот каблучков, обернулся. И тут его взору открылась волнующая картина: прямо на него шла Саша, почти голая если не считать кружевного красного атласного корсета, поддерживавшего груди, делая их еще более открытыми и соблазнительными, и пояса с чулками. Плавно колыхающееся соски, словно два магнита, притягивали взгляд Сэма. Неспешные, но одновременно уверенные движения девушки, неотвратимо, словно сама Смерть, надвигавшейся на застывшего мальчика, придавали этой картине мистический характер. Саша прижала своей грудью Сэма к стене и его тело словно попало в огонь.
 — Ты подглядывал за своей сестричкой? Тебе понравилось то, что ты увидел? Да, тебе это очень понравилось! Здесь есть что-то очень твердое.
Рука Саши сначала нежно, а затем все настойчивее гладила взбухший в области ширинки

Тетя Лида — транссексуалка

Как Полю в должности повышали

Славный отпуск с женой